Развод с тираном - Александра Салиева

— Я могу подумать?

— Конечно. У вас пять минут.

Она встаёт, завернувшись в одеяло, как будто это доспех. И злой усмешкой судьбы идёт не куда-то, а именно к двери. Собирается выйти. И закономерно сталкивается там с моим человеком. Закономерно для меня. Не для неё. У него даже тень, и та шире, чем Полина Шахова вся. Он стоит так, чтобы у неё тоже не осталось никаких вариантов. И он не один.

Она оборачивается на меня. В её глазах — не крик, не просьба. Там холодное понимание: выбора у неё действительно нет.

— Проводи, — киваю охране. — Госпожа Шахова погостит в поместье.

Её аккуратно подхватывают под локти и выводят из палаты. Тихо. Без шума. Тонкое скольжение по линолеуму, шаги в коридоре, дверной щелчок.

Всё, как я и планировал…

Но это ещё не всё. Далеко не всё. Основная часть настанет позже. Через несколько часов. После того, как Шахов поймёт, чего именно я его лишаю. Когда я ему звоню. Говорю коротко, без декораций, без «здравствуй» и без «как дела». Здесь нет места вежливости.

— Если хочешь вернуть свою жену, то верни мне мою.

Слова падают тяжело, как плиты. Это не просто угроза, это ультиматум. Я ждал этого момента больше недели. Ждал, пока он на собственной шкуре почувствует, что подгореть может не только его здание.

Пауза.

— Ты рехнулся? — вырывается из него.

Голос громче, чем следует. Это не удивление, это вспышка гнева, которой я и хотел добиться — пусть рвётся, пусть шумит. Шум — это признак бессилия. Я выдерживаю паузу, пока он тратит воздух.

— Можно и так сказать, — говорю спокойно.

Никакого крика. Только лёд, который режет быстрее кулака.

Он матерится, бросает что-то, что должно быть угрозой. Хорошо. Пусть пугает словами. Слова дёшевы. Действия дороги.

Тем более, что…

— Всё, что я мог потерять, я уже потерял. Больше терять мне нечего. В отличие от тебя, — говорю также тихо, и в тоне — не бахвальство, а чистая сталь.

Я хочу, чтобы он это как следует прочувствовал: я пришёл не из наглости, не ради того, чтобы показать себя. Я пришёл потому, что терять мне реально больше нечего и нельзя.

— Я тебя!.. — слышится в ответ грозное.

И в этом «Я тебя» застревает та самая патетика, которая меняет нас местами. Которая меняет вообще всё. Теперь правила тут диктую исключительно я. А он будет их вынужденно соблюдать. Я даже не позволяю ему закончить ругательство.

— Не переживай, — перебиваю. — Я в курсе про деликатное положение твоей жены. Как и про сопутствующий диагноз. Я это учитываю. Ты, главное, сам про это не забудь. И просто верни мне Регину.

Слова сказаны без агрессии, но с ясностью.

Разговор окончен. Сбрасываю.

Ставки сделаны. Ставки высоки. Финальная игра началась.

И на этот раз я не проиграю…

13.3

Регина

Тик-так, тик-так…

Секундная стрелка настенных часов — единственное, что нарушает тишину палаты отделения реанимации и интенсивной терапии новорождённых. Рвёт её на части. Режет острейшим скальпелем. Пока я неотрывно всматриваюсь через стекло кювеза в личико своей спящей крохи.

Она такая маленькая, хрупкая, что мне дышать тяжело. А она и вовсе ещё не может делать это самостоятельно. К ней присоединены трубки, и при взгляде на них выть от страха хочется. Всё время кажется, что это не поможет, что вот-вот случится нечто плохое, и я потеряю её. Хотя она молодец. Несмотря ни на что грудь сосёт исправно, и это хорошо. По словам врачей. И мне ничего не остаётся, как просто верить им.

А ведь всё могло быть иначе. Если бы я была чуточку сильнее, психологически устойчивее, если бы не позволяла Олегу влиять на мои эмоции. Но я именно что позволила. И вот результат. Спасибо Тиму, который позаботился о том, чтоб нам с малышкой досталось лучшее лечение, оплатил отдельную палату и не только. Не представляю, что бы делала, если бы не он. Я многим ему обязана. Вообще не уверена, что доносила бы свою кроху, не спрячь он меня от Олега так надолго. Возможно, и не было бы у меня её вовсе.

Я назвала её Злата.

Потому что она унаследовала мою светлую внешность.

Маленькая золотинка с голубыми глазками.

Вполне возможно, что с возрастом всё изменится, но это и не важно. Пусть с ней просто всё будет хорошо.

— Региночка, ну как вы тут? — заглядывает в палату дежурный врач.

— Всё хорошо, спим, — вздыхаю устало. — Всё время спим…

— Ну а вы как хотели, да в вашей ситуации? — тоже вздыхает врач. — Но в целом прогнозы хорошие. Девочка сама ест, вес набирает, если так продолжится дальше, то и задышит самостоятельно в самое ближайшее время.

— Правда? — смотрю на неё с надеждой.

Женщина поправляет очки на переносице и согласно кивает.

— Просто нужно время. Все недоношенные дети по-разному развиваются. Но ваша родилась естественным путём, без хирургического вмешательства — это плюс. Для вас обеих. Вы сами-то как себя чувствуете?

— Всё хорошо. Молоко прибывает.

— Вот и отлично. Вот и отлично.

Врач уходит, а я в очередной раз с беспокойством смотрю на дочку через толстый пластик.

Поскорее бы уже в самом деле задышала…

Сил нет видеть её такой слабенькой с этими трубками.

Всё время кажется, что вот-вот случится непоправимое.

На подоконнике вибрирует телефон. Игнорирую. Мне не до общения. Но входящий не прекращается, если только на пару мгновений, чтобы продолжить вновь. Вынужденно заставляю себя отвести взгляд от дочери и подойти к окну. На дисплее светится неизвестный номер, но я знаю, кто это.

Тим.

Не думала, что придётся вновь с ним общаться так скоро, но вызов принимаю.

— Рада, что ты позвонил, — устало улыбаюсь в моменте.

Правда эта эмоция гаснет во мне вместе с ответом друга брата.

— Когда я начну говорить, будешь уже не настолько рада.

Закономерно напрягаюсь.

— Что-то случилось? — уточняю и без того очевидное.

Иначе бы не звонил и не разговаривал так сухо рублеными фразами. Тим это подтверждает.

— Да. Твой муж забрал у меня Полину. Хочет, чтобы ты вернулась. Предлагает обмен. Тебя на неё. В любой другой ситуации я бы не повёлся, но моя жена беременна. И ей нельзя нервничать. Даже самый минимальный риск в нашем случае может стать настоящей проблемой. Сама знаешь, ценнее неё для меня нет никого и ничего.