Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Поэтому, когда на кухне одновременно появляются Аниса и недовольно подергивающий перебинтованной лапой белый кот, я уже без сомнений прошу обоих Князевых мне помочь. И собравшись за столом, мы, словно заговорщики, обсуждаем план над тарелками с болоньезе. Я — в основном слушаю, удивляясь как слаженно могут мыслить эти двое, когда хотят. А Елисей настолько детально просчитал алгоритм моих действий, что я начинаю подозревать, что он продумал его заранее. Даже если так, мне грех жаловаться — сама я точно упустила бы что-то важное, поэтому остается лишь кивать и благодарить.

— Ну вы даете! — обалдело резюмирует Савка, выбираясь из-за дивана. — Вы хотите выдать папу замуж за Мальвину!

После этой фразы вопрос о том, как давно он там сидел и как много успел подслушать, отпадает сам собой.

— Скорее, наоборот, — с усмешкой поправляет дотошный Елисей.

Аниса тоже улыбается и, потрепав сына по светлой макушке, усаживает ужинать, потом переводит на меня взгляд:

— Не волнуйся, Савелий умеет хранить секреты.

Если бы он и правда умел, я бы не волновалась, но не говорить же Князевым, сколько их секретов он разболтал мне в первые дни знакомства? Теперь от рассекречивания мой план может спасти лишь то, что Костя за эту неделю просто не успеет встретиться или созвониться с сыном.

— Этот он сохранит. — Елисей, разделяя мои опасения, убирает посуду со стола. — Наш ведь хранил, да, Сав?

Мальчик важно кивает, подтверждая, что свадебные секреты относятся к особой неразглашаемой категории. Поэтому обсуждать идею мы продолжаем уже в его присутствии. Неделя — слишком мало, чтобы всё устроить. Еще ведь даже заявление не подано, а его за месяц подавать нужно. И церемонию подготовить. Наряды. Кольца. Гости. Помню, как всё это муторно — Ри рассказывала. Но когда Князев своим спокойным и уверенным тоном раскладывает всё по полочкам, кажется, что в этом мире вообще не существует ничего невыполнимого.

«Я тоже помогу», — обещает сестра, хотя я не уверена, что ее возможностей хватит, чтобы устроить свадьбу с того света.

И всё же, крохотная надежда успела за время ужина разрастись в груди до размеров хрупкого, но упрямого ростка, который пробивается сквозь асфальт. Неужели… те самые одуванчики?

— Уже поздно. — Аниса встает из-за стола и достает из детского стульчика дочь. Усадив ее на бедро, зевает. — Если хочешь, оставайся до утра. В гостевой ремонт, но в Савкиной комнате есть диван.

День выдался таким длинным и сложным, что мне и правда больше хочется спать, чем куда-то ехать. Еще одна причина, по которой я не заявлюсь в Меркурий — в том самом номере, ставшем особенным и для меня, и для Ри, нас обеих придавит флешбеками так, что не выберемся. Предложение Анисы выглядит заманчивым, и я готова предпочесть огромную двуспальную кровать маленькому дивану в Савкиной детской.

И все же, наши отношения с Князевой странные. Дружескими их не назовешь. Поэтому уточняю на всякий случай:

— Почему ты мне помогаешь?

— Просто хочется увидеть лицо Семенова, когда он поймёт, что его оставили с тобой навсегда. Это будет забавно, я думаю. — Она заливисто смеется и, коснувшись указательным пальцем крохотного носа дочери, командует: — Вереса, не засыпай! Сначала мыться!

Но когда они исчезают в ванной, а Савка принимается с милым сюсюканем разбинтовывать лапу фыркающему коту, Елисей вступается за жену:

— Не ищи подвох. — Он захлопывает и включает посудомойку. — Ниса просто чувствует себя виноватой перед Костей и искренне хочет помочь. Я тоже.

— Спасибо. — Я встаю из-за стола и перед уходом прошу: — Только пообещай одну вещь: если в самом конце, через неделю, Семенов откажется, вы не станете его переубеждать.

Князев соглашается а, я догадываюсь: он тоже не мог не предугадать такой вариант. Сколько бы во мне ни было решимости, делая выбор за нас обоих, я должна оставить за Семеновым последнюю возможность всё изменить. Сам он мне такой возможности не дал. Но именно поэтому я уверена: так будет честно и правильно.

— А ты пообещай, что доведешь дело до конца, сколько бы раз за эту неделю тебе ни захотелось передумать, — бросает вслед Князев, когда я выхожу из кухни.

Спустя час я уже лежу в темноте, переодевшись в любезно предоставленную Анисой пижаму, слушаю шорохи Шуши в клетке и сонное Савкино бормотание. Диван оказался удобным, а постельное белье пахнет жвачкой. Но уснуть не получается, поэтому я просто разглядываю усеянный пластиковыми звездами потолок и думаю обо всем, что произошло за этот нескончаемый день.

— … ты переедешь к папе и будешь печь печенье, — зевая, заканчивает Савелий длиннющий монолог, начало которого я прослушала.

Нарисованная им картинка выглядит несбыточной, но приятной настолько, что я старательно отмахиваюсь, чтобы не так больно было потом страдать от неоправдавшихся ожиданий. И спрашиваю о другом:

— Вы с ним сейчас совсем редко видитесь?

— Редко, — отзывается Савка в темноте. — Я по нему скучаю.

— У тебя есть Ели. — Я ведь не раз слышала, что Князева мальчик тоже зовет папой.

При отсутствии родного отца Елисей стал для него идеальной заменой. Он воспитывает его так же, как должен был Семенов. Возможно, даже лучше. При всем уважении к Косте, родитель из него так-себе. Чего стоит один тот вечер, когда он оставил Савелия одного, умчавшись вместе со мной осматривать гнилой труп. А судя по возмущенным рассказам Анисы о Семенове, всегда заканчивающимся характеристикой «чудовище», Савка с детства присутствовал на совещаниях тяжких оперов, опросах и осмотрах.

Из страха привязаться и потерять Костя не додаёт сыну того внимания и любви, которые мог бы. Ему сложно на них решиться. А Елисей стал для Савелия настоящим отцом: и фактически, и по фамилии. С ним он обсуждает школьные проблемы и ужинает за одним столом. От Семенова — лишь отчество, голубые глаза и непослушные светло-золотистые волосы.

— Нет, Мальвина. Это другое, — сонно бормочет Савка, когда я уже успеваю подумать, что он уснул. — Ели — умный и правильный. Он мне очень нравится, и я хочу быть на него похожим. Но папа всегда поддержит меня. Во всем. С ним я могу быть собой. Любым.

Стараюсь не думать о том, что в отличие от Князева, Семенов поддерживает сына в любых глупостях, даже самых небезопасных. А на губах расплывается довольная улыбка. Я улыбаюсь темноте