Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

— Как вы с ней познакомились? — Я сжимаю чайную чашку неожиданно замерзшими пальцами.

На мгновение в кабинете повисает тишина. Не неловкая, а та самая, тяжёлая, которая бывает, когда вот-вот коснёшься чего-то очень личного. И не коснуться уже нельзя. То, что Арсений ждал этого разговора, не значит, что ему легко на него решиться.

— Открывая в городе филиал Меркурия, она хотела видеть подрядчиком по обращению с ТКО[1]только Ресайклтек, — начинает Богачев, а на его губах появляется усталая усмешка. — Видите ли, «экологичность — это принципиальный имиджевый вопрос».

То, как неожиданно и похоже Богачев пародирует Ри, заставляет меня замереть и уставиться на него. Кажется, я даже эту фразу когда-то от сестры слышала.

— А вы не хотели пускать в город конкурентов? — легко догадываюсь я, ведь именно из-за этого Арсений год назад подвергся шантажу.

— Столько лет сдерживать их, чтобы в один момент уступить девочке с обаятельной улыбкой?

От этой фразы усталая усмешка расцветает и на моих губах. Обаятельная улыбка была секретным оружием Ри, с по-настоящему ядерным потенциалом. Этой улыбкой можно было бескровно брать города и добиваться любых целей. Но в случае с Богачевым оружие массового поражения отчего-то дало осечку.

За окном расцветает предливневая свинцовая серость. Свет становится тусклее, будто кто-то повернул регулятор, и тени сгущаются по углам, прячась от надвигающейся непогоды.

— И вы не уступили. — Я отпиваю глоток из кружки и чай оставляет на губах сладкий привкус меда.

— Не уступил. А она выплеснула на меня кофе.

Ри, которую я знала, никогда бы так не поступила. Наклоняю голову к плечу, вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, солгал Богачев или пошутил, но не могу найти признаки ни того, ни другого.

— Случайно?

— Вряд ли, — он снова усмехается. — Потому что одновременно с этим ваша сестра обозвала меня упрямым бараном.

— Ри не могла! — Я качаю головой, настолько сказанное кажется невообразимым.

Мы с Богачевым словно о разных людях говорим. Жду, что Ринка как-то прокомментирует сказанное, но сестра, молчит вместо того, чтобы хоть слово сказать в свое оправдание.

Сквозь неплотно прикрытое окно с улицы тянет мокрым бетоном, озоном и пылью. Воздух тяжелеет, и дышать становится труднее с каждой минутой. Мир затих, и затихла я, пытаясь представить себе прошлое, свидетелем которого не была. Арсений не жалуется и явно относит эти воспоминания к категории приятных:

— Расскажите это еще паре человек, присутствовавших на совещании. Потом уже я понял, что такое поведение Арине не свойственно, но в тот день мы спорили так, что о сделке не могло быть и речи.

— И всё же, в конце концов вы ее заключили.

Финал истории мне известен. Ресайклтек занимается ТКО во всех филиалах Меркурия. Кроме одного. И у этого есть причина. Богачев проводит большим пальцем по краю чашки, словно убирает невидимую соринку:

— Поняв, что выбора нет, Арина сама приехала ко мне с извинениями.

— Скорее всего, — в попытке представить ход Ринкиных мыслей, я развожу руками, — она просто чувствовала себя виноватой.

— Может и так, — кивает Богачев — ему нравится моя растерянность, — но тогда мы разругались еще сильней.

Я могла бы задать еще один вопрос, но не задаю. Застываю с чашкой в руках, а Арсений откидывается в кресле и смотрит в окно: на трубы комбината, низкое небо и первые капли дождя, скользящие по стеклу. Он молчит так долго, что я успеваю сосчитать до тридцати, но потом продолжает:

— На этот раз виноватым себя чувствовал уже я. — Усмешка исчезает с губ Богачева так же неожиданно, как и появилась. — И настала моя очередь ехать к ней с извинениями.

— Она их приняла?

— Пожалуй, да, — кивает Арсений, продолжая невидящим взглядом смотреть в одну точку за окном.

Становится ясно, зачем ему так нужна была эта встреча. Богачев хотел поговорить не со мной, но та, кому он не успел сказать нечто важное, больше никогда ему не ответит. Если бы мы знали, что видим кого-то в последний раз, мы бы говорили иначе. Дольше. Честнее. Но жизнь — не черновик. И всё, что не успел, остаётся с тобой навсегда, как стопка неотправленных писем без адресата. Лишь мне досталась сомнительная привилегия получать от Арины странные подсказки. Арсений об этом не знает. Для него достаточно, что я просто как две капли воды похожа на Рину.

«Я поцеловала его тогда, — признается она тихо. — Просто, сразу, как только он вошел, можешь себе представить?»

Не могу. Чтобы сестра вот так просто взяла и поцеловала почти незнакомого мужчину? Это что-то из разряда фантастики. Но она передергивает:

«А ты, впервые поцеловавшись с Семеновым много о нем знала?»

При чем здесь Семенов? Ты ведь собиралась замуж за Фомина, вот-вот должна была состояться свадьба! Как мы умудрились отдалиться друг от друга настолько, чтобы упустить подобное? Неужели у тебя не нашлось времени рассказать?

«Скорее, у тебя не нашлось времени слушать».

Кажется, мы сестрой впервые настолько близки к ссоре. Ринка прекрасно знает, что я обязательно выслушала бы, если бы она сказала, что это важно, отложила бы все дела. Обвинения выглядят настолько несправедливыми, что я до боли спиваюсь в ладонь ногтями. Но погрузиться в обиду не дает Богачев:

— Своей непосредственностью Арина настолько выбивалась из обыденности, что зацепила меня. — Он переводит на меня взгляд, но смотрит не в глаза, а куда-то сквозь. — Я больше ни о чем и ни о ком думать не мог. И сделка между Кристаллом и Меркурием перестала быть поводом для стычек и стала просто поводом видеть ее.

— Её жених знал… о вас?

Дождь за окном превратился в сплошную серую стену. Тяжелые капли стучат по подоконникам и слезами льются по стеклам. Тучи сгустились, погрузив кабинет полумрак.

— Нет. — Богачев качает головой и, приподняв очки, устало потирает указательным пальцем переносицу. — Всё это казалось глупым и недолговечным тогда.

Действительно. В то роковое утро Олег был в нашей квартире и отношения между ним и Ринкой казались прежними. Он привычно улыбался невесте, а меня привычно бесил. Но в поведении сестры я тоже не заметила ничего, выходящего за рамки обыденности. Может она тоже считала отношения с Богачевым просто короткой