Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

Ожидать от него можно чего угодно, от совета до ловушки, поэтому я настораживаюсь:

— Как именно?

— Когда Костя отказался от денег, я открыл на его имя банковский счет, чтобы он мог оплатить учебу в институте, но ты уже знаешь, что он предпочел меня позлить. В последние годы за помощь в моей работе, на счете просто копилась его доля от игорного бизнеса… легальная, чистая доля, Мальвина, не надо на меня так смотреть!

Но я ведь и до его слов всё знала. Поэтому смотрю нормально, удивляюсь разве что, потому что не совсем понимаю, что он имеет ввиду. А Василий, вместо того чтобы объяснять, достает из кармана халата портсигар и закуривает. Приходится уточнить:

— Даже если и так. Он ведь не берет оттуда ни копейки?

— Не видит необходимости. Но когда были нужны деньги на дорогостоящую реабилитацию и хороший протез — он согласился. Значит есть ситуации, для которых он может сделать исключение.

«Интересно, входит ли свадьба в этот список?» — хмыкает Ри, до этого не принимавшая участия в разговоре.

Мне тоже интересно, но спрашиваю я о другом:

— Значит, свадьбу оплатите вы?

— Её оплатишь ты, — уточняет Василий, резко выдыхая сигаретный дым, тут же устремившийся к потолку. — Но с его счета. А я просто открою тебе доступ.

Надежда, которую я почти утратила, мгновенно возвращается на прежнее место. Только что я хотела передумать, а теперь готова поступиться гордостью, принципами, да и вообще чем угодно. Поэтому под хихиканье Ри и ее ехидные комментарии о том, что я готова тратить деньги Семенова не дожидаясь замужества, без раздумий соглашаюсь на предложение Куприна.

Допив остатки кофе, собираюсь убрать посуду, но хозяин квартиры обещает сделать это сам. Мне и без того стоит поторопиться — наш разговор занял куда больше времени, чем я планировала. Костя наверняка успел закончить свои дела в отделе и может не только позвонить с минуты на минуту, но и заявиться прямо сюда, раскрыв инкогнито моего визита.

— Подожди минутку, Мальвина, — окликает Куприн у самого выхода. — О доступе к счету я распоряжусь в понедельник, но есть у меня для тебя еще кое-что.

Замираю на пороге. Мне ведь больше ничего не нужно. Василий и без того за одно утро сделал для меня слишком много. Неожиданно и незаслуженно много. Даже неудобно перед ним становится за все причиненные неудобства и обвинения. Но когда он одним нажатием скрытой кнопки открывает за зеркалом в прихожей тайный сейф, готова озвучить эти обвинения снова — этот сейф при обыске ни один металлодетектор не обнаружил!

Вот почему я в то утро не нашла в квартире Куприна ничего интересного. Просто всё интересное было здесь, в небольшом ящике, метр на метр. Прекрасно понимая, что я больше не следователь, и вообще с сегодняшнего дня его союзник, Василий спокойно открывает сейф в моем присутствии. Кажется, ему даже приятно таким образом запоздало ткнуть меня носом в старый промах. Но когда он протягивает небольшую коробочку, понимаю: дело в другом.

— Если все получится, ты закроешь не только свой гештальт, но и мой, — произносит он тихо и у меня не остается сомнений в содержимом коробочки после того, как Куприн добавляет: — Откроешь в день свадьбы. Я уверен, оно тебе подойдет.

Отказаться не получится. Мне стоило бы много чего сказать и много о чем спросить, но получается выговорить только короткое смазанное «спасибо». А выходя, наконец, в подъезд, понимаю: я пришла не за благословением, но только что его получила.

Глава 25

Первый шаг

Casual Meeting — Paolo Vivaldi

Припарковавшись звоню Косте. Автоответчик сообщает, что номер недоступен. Жду, но экран телефона гаснет, а ответного звонка нет. Серое здание отдела полиции за год ничуть не изменилось. Даже осыпавшийся кафель на ступеньках всё тот же. Зато я теперь совсем другая. Как бы Ри ни советовала стать прежней — не получается. Я могу лишь притворяться той, кем была год назад, а настоящая я теперь — неуверенная и уязвимая.

«Дело во мне, Ли», — Ринка вздыхает так реалистично, что я инстинктивно оборачиваюсь, словно сестра прямо здесь, за моим плечом. — Убийство ведь не заканчивается лишь на убийце и жертве. Оно как брошенный в воду камень — уходя на дно, расходится кругами по воде. Сначала широкими, а потом, ближе к берегу, почти незаметными. Но каждый, кого коснется волна, становится частью этого круга, хочет он того или нет'.

Глубокомысленно. Не могу не признать ее правоту. Гибель Ри задела меня настолько, что я сама уходила на дно, но дело не только в ней. Дело в Семенове. Он тоже меня задел. Перевернул мою жизнь так, что обратно ее уже не вернуть.

Решив не ждать, пока он перезвонит, я сама поднимаюсь в отдел. Толкаю тяжелую дверь. В отделе оживленно, несмотря на выходной. Дежурный говорит по двум телефонам сразу и одновременно что-то пишет. В узком коридоре толпятся недовольные заявители. Мое появление не производит ажиотажа и, миновав череду узких ступенек, я незамеченной поднимаюсь на второй этаж, где запах сигаретного дыма смешивается с тяжелым ароматом чьих-то духов. Тишину нарушают приглушенные голоса и звонки телефонов. Суббота ничем не отличается от других рабочих дней.

Коридор тянется вдаль, и я машинально читаю таблички с фамилиями оперативников: Толоконцев, Кузнецов, Родионов, Мищенко. Сердце пропускает удар, у кабинетов Гвозденко и Веремеева. Там на табличках теперь чужие, незнакомые имена. Захар говорил, что скоро в память о них стену отдела украсят мемориальной доской, но я никогда не видела смысла в подобных жестах.

Костин кабинет последний и вопреки ожиданиям табличка на нем осталась прежней, потертой и старой «Старший оперуполномоченный по ОВД Семенов К. А.». Кажется, сейчас откроется дверь, и он выглянет в коридор с карандашом за ухом и привычной усмешкой. Но дверь не откроется. Тишина в коридоре кажется неестественной, словно кто-то выключил звук там, где он всегда был.

Кости здесь нет и, кажется, вообще нет в отделе. Вслушиваясь в голоса сотрудников, его голоса я различить не могу. Оказывается, можно чувствовать не только присутствие человека, но и отсутствие. Костя был частью этого места, его душой, и сейчас отдел оперативников воспринимается осиротевшим, а тяжелая атмосфера потери за год никуда не исчезла.

Правильней было бы зайти к Тимофею. Он до сих пор замещает должность начальника и наверняка знает, был ли