Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

На этот раз то, что момент для разговоров не самый благоприятный я понимаю без подсказок сестры. По тону, коротким односложным ответам и тому, что Костя ни разу не поворачивается ко мне, умудряясь быть вроде бы и в одном со мной салоне, и где-то за тысячу километров отсюда.

Дорога убегает вперёд, и я позволяю тишине заполнить пространство вокруг. Ровно урчит мотор, мелькают, сменяя друг друга, картинки за лобовым стеклом. Где-то на границе сознания я чувствую, как Костя постепенно расслабляется. Его плечи опускаются, голова клонится к плечу. Когда я решаюсь бросить короткий взгляд в его сторону, Семенов уже спит. Дыхание ровное, лицо разгладилось, ушла привычная жёсткость, с которой он в последнее время не расстается. Паркуя машину около Меркурия, я снова не решаюсь его будить.

На Владивосток опускаются мягкие сиреневые сумерки. Зажигаются уютные огоньки в окнах домов. Глядя на них, я на минуту позволяю себе погрузиться в непривычную мечтательность. Представляю, как мы снова просыпаемся в одной постели, и Семенов смотрит на меня с улыбкой, а не с осторожностью. Как вместе завтракаем и ужинаем на кухне, как раньше, ни на секунду не разрывая контакт. Как я пеку печенье, а Костя подходит сзади, обнимает за талию, кладёт подбородок на плечо. Как мы станем теми, кто ждёт друг друга, а не всеми силами старается оттолкнуть.

Картинка получается настолько яркой, что в груди становится тяжело — не от боли, а от того, что внутри разрастается что-то новое, тёплое, слишком большое для меня одной. Как будто я держу в себе целый мир, и он давит на рёбра, но при этом делает меня легче воздуха. И мне до мурашек хочется, чтобы эта картинка стала явью. Но пока у меня есть только наручники в сумке.

«Пора наконец реализовать ваш план», — шепотом подсказывает Ри.

Это не сложно, хотя и очень волнительно — заполнять заявление на Госуслугах и раздумывать над тем, хочу ли я после свадьбы менять фамилию. Ринка в голос хохочет и подбадривает меня шутливыми комментариями, а я просто улыбаюсь, чтобы не нарушать конспирацию. Оплачиваю госпошлину и выбираю дату, зная, что потом ее придется сдвинуть — у Князевых есть такая возможность. Но добравшись до пункта с отправкой, замираю. Прислушиваюсь к Костиному дыханию. Кажется, он уснул крепче обычного, но момент слишком важен, чтобы его запороть.

Телефон Семенова в кармане на пассажирской дверце. Открою ее — наверняка проснется. Приходится осторожно тянуться, словно ниндзя из кино, бесшумно и почти не дыша. Но, как назло, именно в тот момент, когда телефон сжат в ладони, а мое лицо оказывается напротив Костиного, Семенов со вздохом открывает глаза.

Я застываю каменной статуей, боясь пошевелиться. Сердце испуганно разгоняет ритм. Взгляд у Кости сонный расслабленный, без привычной жёсткой настороженности. Зрачки медленно фокусируются, а в глубине серо-голубых глаз проступает удивление. Он пытается понять, что происходит, но сон ещё не отпустил сознание полностью, а мысли ворочаются медленно, как вязкий сироп. Голос тихий, хриплый и почти неразборчивый:

— Мальвина?

— Тш-ш-ш, — шепчу я в его губы. — Я просто снюсь тебе, Семенов. Спи.

Секунду он недоуменно смотрит на меня. Моргает. Потом его веки медленно опускаются, и вскоре дыхание снова становится ровным. Сердце колотится где-то в горле, но я не дышу и не шевелюсь, пока Костя окончательно не проваливается в сон.

Осторожно, почти бесшумно, я откидываюсь на спинку сиденья. Рука, сжимающая телефон вспотела от напряжения, но время терять нельзя, и я быстро набираю пароль. Костя не скрывал его от меня. И я догадываюсь, что значила для него зашифрованная в цифрах дата — память о дне, когда его детство закончилось, а жизнь в одно мгновение рухнула. Сколько бы лет ни прошло, такое не забывается.

«Неверный пароль. Попробуйте снова», — неожиданно появляется на экране, заставив меня еле слышно чертыхнуться.

«Может опечатка?» — взволнованно предполагает Ри, и я пробую снова, но снова безрезультатно.

Еще два раза тщетно трачу попытки. Семенов сменил пароль, и я понятия не имею, каким образом узнать новый. А если сейчас же не придумаю что-нибудь, то проснувшись Костя увидит на госуслугах уведомление о заявлении и мигом меня рассекретит. Может выкинуть его телефон в море, чтобы избавиться от улики? Здесь набережная недалеко.

«Слишком радикально, — сестра не разделяет моего беспокойства. — Давай лучше подумаем над паролем? Да и если он узнает, не так уж это и страшно».

Легко говорить такое, когда ты уже умерла. Если Семенов сейчас проснется — я тоже умру от смущения и неловкости.

«Думай, Ли».

А о чем здесь думать? Его паролем была дата гибели родителей. Что могло заставить Семенова сменить эти цифры на новые? Новый день, перечеркнувший всю его жизнь? Если так, то этот день у нас один и тот же. И на этот раз, когда я ввожу цифры «0601», телефон поддается. Дальнейшее становится делом техники и спустя десять минут, мое заявление подтверждено Костей без его ведома, наглядно проиллюстрировав выражение «без меня меня женили».

Подстраховываюсь настолько, что удаляю не только все сообщения с кодами подтверждений, но и само приложение Госуслуг, чтобы уведомление о смене даты не раскрыло мой секрет раньше времени. А возвращая телефон в кармашек на пассажирской двери я уже умышленно задерживаюсь напротив Костиного лица и едва-касаясь целую его в висок. На этот раз он не просыпается, а я, свернувшись калачиком в водительском кресле, тоже погружаюсь в сон, так и не сумев стереть с губ довольной улыбки.

Глава 26

Мартин Фробишер

Cold Blood — Dave Not Dave

Уличный шум, резко ворвавшийся в сон, обрывается таким же резким хлопком. Мне определенно снилось что-то приятное, но от внезапного пробуждения видение моментально улетучивается, как воздух из продырявленной автомобильной шины.

— Извини, Мальвина, — одними губами усмехается Костя, но виноватым не выглядит. — Я научился открывать дверь бесшумно, но закрывать, особенно со стаканами в руках, еще нет.

Запах свежесваренного кофе уже расплылся по салону, и я совершенно не злюсь на Семенова за то, что разбудил. Наоборот, от воспоминаний о событиях вчерашнего вечера, губы снова сами собой расплываются в улыбке.

Мне только что принес кофе Костя Семенов — мой будущий муж. Обалдеть.

«Ага, — заговорщически хихикает Ринка. — А самое