Синдром отмены - Виктория Сталь

— Я проверю с тобой.

Они вышли в коридор. В цокольной квартире было тихо, только дождь за окном да мерное гудение печи. Мика спал в своей комнате, свернувшись калачиком под грудой одеял. Эля спала в дальней комнате, и её дыхание было ровным и спокойным.

Герман зашёл к ней. Сел на край кровати. Она не проснулась, только чуть сдвинулась во сне, нащупала его руку и прижалась к ней щекой. Он сидел так несколько минут, просто смотрел на неё, слушал её дыхание, чувствовал её тепло.

Завтра они пойдут в бой. Завтра всё решится. Но сегодня, сегодня она спала, и он был рядом, и это было самое важное.

Он наклонился и поцеловал её в лоб, легко, почти невесомо.

— Я вернусь, — прошептал он. — Обещаю.

Она не услышала. Но он знал: она чувствует. Всегда чувствовала.

Он вышел в коридор, где Кирьян уже раскладывал оружие на столе. Два пистолета, автомат, ножи. Патроны ровными рядами. Они работали молча, проверяя каждый затвор, каждый магазин, каждое лезвие. Это был ритуал. Привычка. Способ успокоить нервы перед боем.

_____

Когда рассвет начал сереть за окнами, они всё ещё сидели на кухне. Оружие было готово. План был готов. Они были готовы.

— Пора, — сказал Кирьян.

— Пора, — согласился Герман.

Герман зашёл в комнату первым. Эля уже не спала, сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и смотрела на него. Она проснулась за минуту до того, как он вошёл, то ли услышала шаги, то ли просто почувствовала его приближение. За последние недели она научилась чувствовать его. Как он чувствовал её.

— Пора? — спросила она.

— Да.

— Я готова.

Она встала, оделась, тёмные брюки, свитер, куртка, которую он дал ей в первую ночь после побега. Та самая, огромная, не по размеру, пахнущая им. Она специально не отдавала её, хотела, чтобы его запах был с ней. На всякий случай.

— Нож при тебе? — спросил он.

— Да, — она похлопала по карману. — Как ты показал. Лезвием вниз.

— Если придётся, бей. Не думай.

— Не буду.

Он подошёл к ней. Взял за плечи. Посмотрел в глаза.

— Сегодня всё закончится. Я обещаю. Ты больше никогда не увидишь Александра. Никогда не вернёшься в тот дом. Никогда не будешь бояться.

— Я знаю. Я верю тебе.

— Если что-то пойдёт не так... Если нас разделят... Кирьян знает, куда везти тебя. Слушайся его. Он вывезет.

— А ты?

— Я найду тебя. Где бы ты ни была. Я всегда тебя найду.

— Знаю. Ты уже находил.

Он наклонился и поцеловал её, не страстно, а так, как целуют перед долгой разлукой. Или перед боем. Или перед тем, что может стать концом, или началом. Она ответила на поцелуй, и на секунду мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Не было Александра, не было погони, не было оружия и планов атаки. Только они. Только этот момент. Только любовь.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— И я люблю тебя, — ответил он.

И они вышли в коридор, вместе.

В главной комнате уже горел свет. Кирьян стоял у стола, на котором было разложено оружие, и проверял последний магазин. Мика сидел на стуле, сгорбившись над ноутбуком, и что-то быстро допечатывал. Его пальцы дрожали, то ли от недосыпа, то ли от нервов, то ли от того и другого вместе.

— Я отправил последние данные на удалённый сервер, — сказал он, не поднимая головы. — Если со мной что-то случится, информация уйдёт журналистам. Через сутки. Всё, что мы нарыли на Романовых и Корсаковых. Счета, связи, взятки, заказные убийства. Даже если мы не выживем, они не отмоются. Это мой страховой полис.

— Мы выживем, — сказал Кирьян.

— Я знаю. Но страховка не помешает.

— Ты молодец, Мика, — сказала Эля.

— Я знаю, — он на секунду оторвался от экрана и посмотрел на неё. — Слушай, если что... Ты была классной. Правда. Я рад, что мы тебя вытащили. И рад, что ты с нами. Ты как... ну, не знаю. Как сестра, которой у меня никогда не было.

Эля подошла к нему и поцеловала в макушку, туда, где светлые волосы уже начали редеть. Мика замер. Покраснел. Но ничего не сказал, только пальцы на клавиатуре забегали ещё быстрее. Кирьян разложил оружие на четверых. Себе автомат и пистолет. Герману два ножа, пистолет и дополнительный магазин. Эле маленький револьвер, который он достал из тайника под половицей.

— Это «Смит-и-Вессон», — сказал он, протягивая ей оружие. — Пять патронов. Предохранителя нет, просто нажимаешь на спуск. Отдача небольшая. Стрелять на близком расстоянии. Если кто-то подойдёт ближе, чем на три метра, стреляй. Не думай. Просто жми на спуск.

Эля взяла револьвер. Он был тяжёлым, тяжелее, чем она ожидала. Холодным. Чужим. Но она не отложила его. Проверила, как открывается барабан, как взводится курок. Повторила про себя: «Ближе трёх метров, стреляй. Не думай».

— Я готова, — сказала она.

— Умница.

Мике Кирьян оружия не дал. Вместо этого он протянул ему маленький прибор, портативный генератор помех.

— Это твоё оружие. Глуши их связь. Если увидишь, что кто-то вызывает подмогу, жми эту кнопку. Весь их радиообмен ляжет на тридцать секунд. Нам хватит.

— Понял. Глушить связь. Не лезть под пули. Скучно, но ответственно.

— Именно.

_____

Они вышли из цокольной квартиры в серый рассвет. Дождь наконец прекратился, но воздух был влажным и холодным. Машина стояла у обочины, та самая, старенький внедорожник с грязными номерами, который вывез их из особняка три недели назад. Теперь она должна была отвезти их обратно.

Кирьян сел за руль. Мика на пассажирское. Герман и Эля сзади. Она сжимала в кармане револьвер. В другом кармане нож. Руки не дрожали. Она была готова.

— Все знают свои задачи? — спросил Кирьян.

— Я глушу камеры и связь, — сказал Мика. — Как в прошлый раз, только теперь навсегда. После атаки их система безопасности не восстановится. Я об этом позаботился.

— Я беру на себя внешний периметр, — сказал Кирьян. — Охрану у ворот, патрули в саду. Если кто-то попытается вызвать подмогу, я их остановлю.

— Я иду внутрь, — сказал Герман. — За Александром. Один.

— Нет, — сказала Эля. — Не один. Я с тобой.

— Это опасно.

— Я