Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

2). Дальнейшая зачистка с использованием танков.

3). Особых событий нет»[223].

135-й пехотный полк в суточном донесении за 26 июня, поступившем в штаб 45-й дивизии в 21.30, докладывал: «1). Положение, в общем, без изменений. В результате подрывов из центральной части крепости примерно 60 русских перебежали на Северный остров и сдались в плен. По их словам, еще 200 погибли в результате этих взрывов. Производится зачистка укрепления 145, захвачено еще примерно 60 пленных. Окруженный враг продолжает ожесточенно обороняться в Восточном форту Северного острова. Атака с использованием дымовых шашек [добавлено: дымовых гранат], ручных дымовых гранат не принесла успеха, в ответ из амбразур был открыт сильный ружейный и пулеметный огонь. <..>

7). Дальнейшая блокада. Атаковать Восточный форт Северного острова не планируется»[224].

Вечером 26 июня Шлипер издал благодарственный приказ по случаю взятия Брест-Литовской крепости: «Товарищи 45-й пехотной дивизии!

С момента моего предыдущего приказа по части, в котором я вам напомнил о днях, проведенных у Эны (в войне против Франции 45-я пехотная дивизия понесла большие потери при форсировании реки Эны 09–12.06.1940: 334 погибших, 28 пропавших без вести и 1022 раненых[225]. – Б.С.), в 5-дневной тяжелейшей борьбе вы взяли город и крепость Брест-Литовска, которые стойко и упорно до ожесточения оборонялись силами, по меньшей мере, одной дивизии русских элитных войск. Несмотря на мощнейшую артиллерийскую подготовку, вам пришлось захватывать вал за валом, дом за домом, укрепление за укреплением и производить их зачистку, а затем снова очищать от коварного противника, вновь проникшего туда. Многие из вас побывали в окружении на Центральном острове и, невзирая на вынужденный огонь нашей артиллерии, героически выстояли, дождавшись освободительной операции своих товарищей.

Так были проверены и наилучшим образом дополнили друг друга дух наступления, выдержка и фронтовое товарищество. Дни под Брест-Литовском навеки станут страницей славы в книге истории дивизии из Линца! Я горжусь Вами, товарищи, и благодарю вас за вашу героическую солдатскую закалку.

Потери убитыми и ранеными тяжелы и болезненны; мы приспускаем флаги в знак уважения к жизням и крови наших товарищей, отданным ими при образцовом исполнении своего долга. Мы знаем, что эти жертвы не напрасны; ведь кровь пролита во имя чести и свободы нашей великой германской Родины, которая должна жить даже тогда, когда умираем мы.

Вперед, к новым подвигам!

Да здравствует фюрер!»[226]

Приказ был издан преждевременно: Восточный форт еще держался. Да и части двух стрелковых дивизий, оборонявших Брестскую крепость, никак нельзя было назвать элитными. И численность защитников крепости была существенно меньше, чем тогдашняя штатная численность советской стрелковой дивизии. Но Шлиперу требовалось оправдать задержку со взятием крепости, которую планировалось захватить уже в первый день войны. Вот он и придумал про элитную дивизию. Правда, взятие крепости зависело не столько от численности атакующих, а от количества артиллерии и авиации, которые они могли применить. Кстати сказать, в итоговом отчете о боях за крепость Шлипер фактически признал, что русских в крепости было меньше дивизии, приведя данные о числе пленных и убитых красноармейцах. Вместе их оказалось более 9000 человек, но никак не 14 483 человека – штат советской стрелковой дивизии военного времени от 5 апреля 1941 года, и тем более 17 166 человек – штат советской стрелковой дивизии военного времени от 10 июня 1940 года, по которому и содержалось большинство советских дивизий 22 июня 1941 года. В то же время уже 26 июня произошло ощутимое снижение уровня советского сопротивления, и многие германские солдаты и офицеры впервые с начала войны против СССР смогли передохнуть.

26 июня накал борьбы в крепости спал, но в суточном донесении 45-й дивизии, отправленной в штаб LIII армейского корпуса вечером 26 июня, практически в то же время, когда писался благодарственный приказ, ситуация выглядела не так оптимистично: «1). Брестская крепость за исключением одного укрепленного пункта очищена от противника. Приходится считаться с отдельными вражескими стрелками, появляющимися внутри и в окрестностях Брестской крепости. <..>

3). Планы: дальнейшая зачистка Брестской крепости с использованием танков»[227].

26 июня раненый обер-лейтенант 5-й роты 133-го пехотного полка Михаэль Вехтлер записал в дневнике: «Теперь Центральный остров полностью в наших руках. Только офицерский бункер на Северном острове все еще держится. Днем без особых происшествий»[228].

В тот же день, 26 июня, в письме своей невесте Ине Г. Вехтлер описал бои за крепость: «Любимая! Иночка!

Уже по внешнему виду письма – чернила и настоящая почтовая бумага – ты можешь догадаться, что в данный момент у нас стало немного спокойнее. Мы все еще возимся тут, в старой крепости, которую русский защищал с таким фанатизмом и самоубийственным ожесточением. Даже сейчас, уже после того, как мы давно продвинулись в ядро крепости, в нашем тылу постоянно стреляют со всех сторон, особенно по ночам. Из домов, которые уже неоднократно обыскивали, разрушали и откуда уже выкуривали противника, вдруг опять целый фейерверк выстрелов, мы снова заходим, обнаруживаем 2 или 3 русских, укрывшихся с пулеметом, уничтожаем их – полчаса спустя снова гремят выстрелы из того же дома. Стрелков на деревьях не так-то просто обнаружить, стреляют постоянно, и никто не может быть уверен, что он не попадет такому на мушку. За первые два дня нам не попалось ни одного русского в обмундировании, мы вытаскивали их из укрытий то в нижней рубашке, то в кальсонах, то в трусах или в каких-то странных спецовках, испачканных до неузнаваемости. Притворяются мертвыми, а потом вдруг давай снова стрелять сзади, побеги пленных – обычное дело. Это отчаянное сопротивление почти невозможно понять. Но этих советов натравливают их офицеры, а особенно политические комиссары, их сразу же расстреливают, если они предпримут попытку сдаться, поэтому они от отчаяния и обороняются до последнего. Теперь ты видишь, что здесь жестокие методы, и нужно быть готовым ко всему. И не удивительно, что в условиях такой партизанской войны, со всеми ее ухищрениями и засадами, мы несем потери. Вилли погиб первым из офицеров полка в первый же вечер (имеется в виду обер-лейтенант Вилли Хоффманн-Реми из 13-й роты 133-го пехотного полка. – Б.С.). У меня и моей роты был приказ в составе штурмовой группы захватить Южный остров. Мне в распоряжение было отдано, между прочим, одно орудие 13-й роты. С этим орудием Вилли и продвигался вперед вместе с моей ударной группой. Как только орудие было выведено на открытую огневую позицию, и была предпринята попытка уничтожить русский легкий пулемет, его расстреляли из этого хорошо установленного пулемета. В