Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

По поводу дальнейшего использования дивизии еще ничего не ясно. Как следует из телефонных переговоров, она станет резервом Верховного командования сухопутными войсками»[231].

Насчет «политически вышколенных русских солдат»! И «школы ГПУ» – это попытка оправдать задержку с подавлением последних очагов сопротивления. В крепости была только школа политруков, не имеющая отношения к НКВД. И если даже, с большой натяжкой, считать курсантов этой школы «политически вышколенными солдатами», нет никаких оснований считать, что именно они преобладали среди защитников крепости. Например, среди последних защитников Восточного форта, согласно немецким донесениям, преобладали бойцы 393-го зенитного дивизиона 42-й дивизии, который никак не может считаться элитной воинской частью. Здесь играло роль то, что в Брестской крепости немцы столкнулись с сопротивлением кадровых армейских частей и кадровых частей пограничников. Подавляющее большинство красноармейцев и командиров к моменту немецкого нападения служили больше года, а многие, особенно пограничники, среди которых была большая доля сверхсрочников – по несколько лет, и успели относительно неплохо усвоить военную науку.

Под 26 июня в рукописных заметках капитана Эриха Мареша задачи 45-й дивизии определены следующим образом: «1) полный захват Брестской крепости;

2) наступление в a) юго-восточном направлении, если наступит случай; b) удар в северо-восточном направлении, если наступит случай»[232].

В тот же день в заметках Мареш отметил: «Положение Брестской крепости:

Истощить силы оставшихся защитников.

400 курсантов школы ГПУ сдались из-за недостатка воды (под курсантами школы ГПУ понимает всех сдавшихся защитников Восточного форта, большинство из которых принадлежали на самом деле к 393-му зенитному дивизиону 42-й дивизии. – Б.С.)

В общей сложности в крепости [находилось] приблизительно 6 пехотных полков, из них пленены 61 офицер + 6000 солдат и 9 политических комиссаров.

Ночью атака с использованием огнеметов!»[233]

26 июня ефрейтор Йозеф Арнрайтер записал в дневнике: «Ночью всегда горел один большой дом, чтобы осветить все вокруг. Ночью русские всегда становились дерзкими. Однажды один русский прокрался к позиции, где был установлен тяжелый пулемет, схватил тяжелый пулемет и убежал. Другой подобрался к стрелковому окопу и бросил туда ручную гранату. Так, некоторые из них обманным путем пробрались через наши позиции, чтобы открыть огонь по нам с тыла. Некоторым это удалось, но днем их снова обнаружили и обезвредили.

В первой половине дня несколько танков проехали внутрь и стреляли у входа в стены Северного острова. Французский танк въехал колесом в замурованный колодец и застрял там, экипаж был вынужден его покинуть.

К обеду стало чудовищно жарко, и поэтому мертвые лошади начали вонять еще сильнее. Нас ужасно мучила жажда, и мы пили воду из ближайшего колодца, несмотря на то, что считалось, будто все колодцы в крепости были отравлены.

Все уже занятые нами казематы еще раз тщательно обыскали на предмет спрятавшихся русских. Все было связано подземными ходами. Под землей были огромные спальни русских солдат, все вверх дном, и везде полный бардак, ужас, кровати, покрывала, подушки, белье, полное снаряжение, книги, и обувь, и одежда, все вперемешку. Можно было догадаться, что эти спальни были покинуты в большой спешке и тревоге. В одной из комнат было оборудование фотографа-любителя. В другой – стояли металлические шкафы, содержимое которых, бумага и секретные документы, было сожжено; на стенах висели плащи офицеров и комиссаров. Вокруг были разбросаны музыкальные инструменты, такие как баяны, скрипки и щипковые инструменты, целые горы, люди здесь были, видимо, музыкальными. И вот оружейная, в ней были собраны боеприпасы и, помимо прочего, легкие и станковые пулеметы, минометы, винтовки, карманные буссоли и всевозможный хлам. Теперь краткое посещение магазина. На полу были рассыпаны соль, мука, сахар, рис, кофе, пуговицы, пудра, карандаши, гребешки, и все, что еще возможно, вперемешку. Также жратва – такая как хлеб, консервы, колбаса, рыба, бочка масла и так далее. Следующим стал огромный склад одежды. Вначале шла комната с зимними вещами, тулупами, пальто, варежками, валенками и тому подобным, рядом комната с бельем, спортивной одеждой, теплым и легким бельем. Каждый солдат сразу же сменил свое белье. Простыни и белье, новехонькие, были сложены стопками, как в крупном универмаге. Дальше шла комната с сапогами и ботинками, шорная мастерская с конской упряжью и кучами ременного снаряжения. Соседняя часть здания оказалась медицинским пунктом со всем оборудованием и инструментами и медикаментами. Напротив находились автомастерская и оружейная мастерская. Большой оружейный склад рядом с ней взлетел позавчера на воздух. Вокруг все сравнялось с землей. Гранаты оттуда пролетали еще на 100 м дальше. Перед этим казематом находились длинные ряды абсолютно новых повозок и полевые кухни. Итак, трофеев было предостаточно, но самое главное пока еще – борьба. Русские оказывали отчаянное сопротивление. После обеда подошла зенитная артиллерия, которая прямой наводкой обстреливала казематы Северного острова. Стены были уже достаточно продырявлены, и с каждым попаданием высоко вздымались красные клубы пыли. Противотанковая пушка грохотала, и французские и русские танки рядом с зениткой обеспечивали огневую поддержку. Но все было тщетно; наружу никто не вышел, хотя Северный остров был битком набит русскими. Всю ночь напролет мы должны были в этом же районе нести охрану напротив Северного острова»[234].

Шлипер спешил отрапортовать о взятии крепости, поскольку начальство проявляло беспокойство по поводу того, что ее не удалось взять, как планировалось, в первый день вторжения. 23 июня командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок отметил в дневнике: «Противник продолжает удерживать цитадель в Брест-Литовске»[235]. 25 июня он констатировал: «Сегодня после очень тяжелых боев наконец пала цитадель в Бресте»[236]. Но уже на следующий день, 26 июня, фельдмаршал был вынужден сделать существенную оговорку: «Оказывается, кое-какие бункеры цитадели Бреста все еще продолжают держаться, и наши потери там высокие. Таким образом, рапорт от 25 июня соответствует истине далеко не полностью. Противник также продолжает удерживать кое-какие небольшие укрепленные узлы далеко за нашей линией фронта»[237].

Также 25 июня начальник Генерального штаба германских сухопутных сил генерал-полковник Франц Гальдер записал в дневнике отчет адъютанта Гитлера от люфтваффе майора Николауса фон Белова (1907–1983) (закончил войну полковником), состоявшего офицером связи в штабе 2-й танковой группы Гудериана: «Подтверждается, что 45-я пехотная дивизия, по-видимому, зря понесла в районе Брест-Литовска большие потери». В связи с этим Гальдер дал указания генералу артиллерии Фрицу Бранду, занимавшему должность генерала артиллерии при главнокомандующем сухопутными войсками: «а. Выяснить эффективность огня наших установок „Карл“ [тяжелые артсистемы] по району Бреста.

б. Расследовать действия 45-й пехотной дивизии в районе Бреста»[238].

Вот и торопился командир 45-й дивизии поскорее сообщить о взятии крепости, еще до приезда Бранда, хотя Восточный форт немцы