Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

Семёнович Марков (1916 – после 2021), командир транспортной роты 333-го стрелкового полка и А.М. Бородич (Андрей Митрофанович Бородич (1915–1980), командир 3-й пулеметной роты 333-го стрелкового полка. – Б.С.). Защитников внутреннего форта, где находилась счетверенная зенитная пулеметная установка, возглавил лейтенант Я.И. Коломиец.

Сюда же, в укрытие, мы перевели свой штаб, оставив, однако, один наблюдательный пункт на Северном валу, а другой – в Восточном форту. Воспользовавшись телефонными аппаратами и кабелем, капитан Касаткин быстро организовал телефонную связь со всеми ротами, оборонявшими Восточный форт. При штабе установили рацию, с помощью которой пытались наладить связь с командованием 42-й стрелковой дивизии, но тщетно – эфир забит немецкой речью и бравурной музыкой. Тогда я приказал радисту рядовому И.Я. Зедгенидзе (Иван Ясонович Зедгенидзе погиб во время обороны крепости. – Б.С.) выходить в эфир только для принятия правительственных сообщений и последних известий. Надо было беречь радиопитание. Тут же в форту, в укрытии, мы развернули и свой лазарет – перевязочный пункт, где командовала военфельдшер Р.И. Абакумова (Раиса Ивановна Абакумова (1912–1989), старшая операционная сестра хирургического отделения 95-го медико-санитарного батальона 6-й стрелковой дивизии, за оборону Брестской крепости была награждена орденом Красного Знамени. – Б.С.). Начальником продовольственно-хозяйственного и артиллерийского снабжения я назначил лейтенанта Домиенко (Андрей Дмитриевич Домиенко (1912–1977), начальник связи 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона, в 1958 году был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени за оборону Брестской крепости. – Б.С.), он же отвечал и за обеспечение связи. Комиссаром стал политрук пулеметной роты 333-го стрелкового полка С.С. Скрипник (Степан Сергеевич Скрипник. – Б.С.)»[247].

В 1955 году Гаврилов составил «Конспект о защите Брестской крепости 1941 с 22/VI – 23/VII». В конспекте он не назвал фамилию комиссара обороны Восточного форта, а только описал его: «Моим заместителем по политчасти, т. е. комиссаром, был старший политрук 6-й стрелковой дивизии. Точно не помню фамилию… Внешность его, приблизительно, представляется так: высокого роста, худощавый, нос римский, лицо вытянутое, волос темноватый. Походка кавалерийская легкая, живот подтянут. Возраст лет 30–35. Выдал он себя за инструктора политотдела 6-й стрелковой дивизии». По словам Гаврилова, «под вечер 27 июня инструктор 6-й стрелковой дивизии политотдела старший политрук, фамилии не знаю, забрал с собой 7 бойцов хозвзвода и ушел из крепости». По мнению Р.В. Алиева, отождествляющего Скрипника с безымянным перебежчиком, фигурирующим в немецких документах и давшего показания о составе гарнизона Восточного форта, «именно в эту ночь политрук был взят в плен и дал показания о „душе обороны“». Имеются свидетельства, что именно Скрипника в ту ночь и потеряли бойцы 333-го стрелкового полка, оборонявшиеся в Восточном форте. Гаврилов никак не прояснял его судьбу, ограничившись комментарием: «Спасается, кто как может…». Однако Скрипник не имел никакого отношения к политотделу 6-й стрелковой дивизии, инструктором там был другой политрук из 333-го стрелкового полка – старший политрук Павел Данилович Синаев, но достоверных данных о судьбе как Скрипника, так и Синаева нет, оба числятся пропавшими без вести[248]. Скрипник, 1911 года рождения, был политруком роты 333-го стрелкового полка. Его жена, Ольга Павловна Скрипник, в августе 1946 года проживала в Житомирской области[249]. Синаев, 1907 года рождения, был политруком, а не старшим политруком, и занимал должность инструктора по информации отдела политпропаганды 6-й стрелковой дивизии. Его жена Синаева М.В. в сентябре 1945 года проживала по адресу: Брест, ул. Буденного, д. 109[250]. Отметим также, что в документах фамилия Скрипник писалась также как Скрыпник. В одном из этих документов указано, что Степан Сергеевич Скрыпник пропал без вести в июле 1941 года, был уроженцем деревни Табаново Подвесецкого района Кировоградской области и был призван Житомирским облвоенкоматом. Адрес его жены Ольги Павловны (по всей вероятности, на начало войны) был указан: Житомирская область, город Ново-Волынск, 3 военный городок ДНС, 3/71, кв. 7[251].

Р.В. Алиев полагает, что в «Конспекте» Гаврилов имел в виду именно Скрипника, так как «Скрипник был брюнетом». И выдвигает весьма спорную версию: «Возможно, Скрипник, зная о том, что немцы расстреляли всех комиссаров, пытался отвести от себя подозрения, придумав некую мифическую фигуру? И немцы так и не поняли, что комиссар у них в руках, через два дня, когда пал Восточный форт, ища среди его пленных защитников „комиссара с двумя золотыми зубами и светлорусыми волосами“»[252].

Мне эта гипотеза не представляется убедительной. Инструктор политотдела дивизии – такой же «комиссар», с точки зрения немцев, как и политрук роты, и подлежал немедленному расстрелу. То, что Гаврилов назвал своего комиссара «старшим политруком», могло быть простой ошибкой памяти. Звание «политрук» приравнивалось к званию «старший лейтенант», и его носитель имел в петлицах три кубика. В 1955 году никаких политруков уже давно не существовало. И Гаврилов, помня, что у его комиссара в петлицах было три кубика, решил, что, по аналогии со старшим лейтенантом, тот носил звание «старший политрук». В действительности же старший политрук носил в петлицах одну шпалу и приравнивался к капитану. Более правдоподобной мне кажется та версия, что Скрыпник перед самым началом войны мог быть назначен инструктором политотдела 6-й стрелковой дивизии, и в этом качестве представиться Гаврилову.

В своих мемуарах «Сражается крепость» Гаврилов называет Скрипника политруком пулеметной роты 333-го стрелкового полка и говорит о нем немало добрых слов: «Политрук Скрипник сразу же взял на учет всех коммунистов и комсомольцев из разных частей, оказавшихся в Восточном форту. Их было около 70 человек. Он сумел поднять моральный дух бойцов, обеспечил прием по рации московских радиопередач, из числа коммунистов назначил агитаторов, которые в минуты редкого затишья между боями знакомили защитников форта с последними известиями. Степан Сергеевич взял на себя заботу о раненых, женщинах и детях, личным примером и горячим словом коммуниста он вдохновлял бойцов и командиров. Комиссаром Восточного форта называли мы Скрипника в дни оборонительных боев»[253].

Скрипник в мемуарах Гаврилова фигурирует и 28 июня, когда отправили в плен женщин и детей. В тот день он сооружал белый флаг, с которым сдающиеся выходят из крепости[254]. Гаврилов предположил, что Скрипник погиб во время бомбардировки Восточного фронта 29 июня, которую он ошибочно относит к 30 июня, и утверждает, что после 30 июня Скрипника, который до этого был дважды ранен, в живых не видели[255].

Гаврилов также приводит биографические данные о Скрипнике, основанные на переписке с его женой Ольгой Павловной и братом Федором Сергеевичем. Майор утверждает, что Степан Сергеевич родился в селе Табаново на Кировоградщине, в 1939 году окончил Горьковское военно-политическое училище. У него были сын Станислав и дочь