Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

Последнюю фразу она произнесла очень печально. Я позвонил в ресторан и распорядился оставить ей мой столик…

Я всегда считал, что нигде не узнаешь о людях больше, чем в ресторане. И если кто-то может себе позволить заплатить за шампанское больше, чем продавец Hertie[253] зарабатывает за неделю, это еще не значит, что этот человек не алчный и не мелочный.

Я давно заметил, что мои серебряные солонки и перечницы повадились исчезать. Каждые несколько недель я был вынужден докупать минимум дюжину новых, а это 130 марок за штуку.

Неприятно. То же самое происходило с маленькими цветочными вазами от Versace, украшавшими столы: у них тоже стали отрастать ноги (у ваз, не у столов – у тех ноги уже были).

«Получше следите за вещами», – высказывал я свое недовольство персоналу.

Как-то вечером к моему столу номер один подошла моя управляющая Мириам. Я как раз расправлялся с бретонским омаром под соусом биск[254].

– Герр Вебер, извините за беспокойство. Мы пять минут назад обслуживали стол номер девять. И теперь там отсутствуют соль и перец, – она незаметно показала на пару средних лет: он – прототип менеджера в костюме, она – типичная дамочка-я-тоже-кое-что-значу.

Десять минут и два эспрессо спустя мужчина жестом попросил счет, который ему тут же принесли в кожаной папке. Пробегая глазами позиции, гость споткнулся, подозвал мою управляющую и показал на нижнюю строчку:

– Простите, вы, вероятно, ошиблись. Здесь написано: 260 марок за «Прочее». Что это значит?

– Это солонка и перечница, которые ваша жена положила себе в сумочку, – разъяснила ему Мириам.

Что выражал взгляд этого человека?

Билет на это шоу ни за какие деньги не купишь!

Я не мог наглядеться.

Сначала он затравленно смотрел на мою помощницу, потом вопросительно на свою жену, которая пошла красными пятнами, потом молча достал American Express и заплатил.

Эту парочку я больше не видел.

Однако должен вам признаться, что следующие пять лет – столько длилось мое приключение в мире изысков – я исправно докупал перечницы и солонки.

Где-то в Штутгарте, должно быть, существовал клуб, где постепенно запасали впрок то, что принадлежит мне. Ничем другим я себе этого объяснить не могу.

Любовь-морковь

Керпен

Октябрь 2001 года

Как говорится, любовь зла.

С этой фразы началась одна из громких love story «Формулы-1» – Ральфа и Коры. «Громкая» – в смысле «не тихая», но тише, чем «оглушительная». Вы понимаете.

Кора, собственно, была подружкой сына экс-шефа Михаэля. Но в «Формуле-1» любят ясность. Я всегда говорил: там не ходят налево, там ходят прямо.

Это случилось на одной вечеринке. Кора, дочь владельца сети бензозаправок, а к тому моменту еще и звезда известных каждому мужчине ресурсов, увидела там Ральфа, которого знала еще подростком. Моментально вспыхнула любовь с третьего взгляда. Нелишним было и то обстоятельство, что Ральф между тем успел стать миллионером и снял зубные брекеты.

С того момента все быстро завертелось.

Кора дала отставку своему тогдашнему бойфренду.

Было видно, что любовь Ральфа и Коры начиналась с некоего драйва. Этот же драйв присутствовал и годы спустя в ходе бракоразводного процесса: взаимные обвинения в рукоприкладстве, споры вокруг родительских прав, угрозы принудительной продажи имущества с аукциона.

Но вначале оба очень любили друг друга и с удовольствием это демонстрировали. Как-то мы с Ральфом обедали в компании весьма высокопоставленных членов правления BMW. Вошла Кора. Они с Ральфом коротко поприветствовали друг друга. Классическое воркование голубков, которые не могут прожить друг без друга и пяти минут:

– Привет, дорогая, все хорошо?

– Да, милый.

– Проходи, посиди с нами.

– Если ты хочешь.

Кора уселась на свободный стул впритирку к Ральфу. Беседа продолжилась. Мне потребовалось время, чтобы увидеть: дорогуша Кора исчезла, а уважаемые люди из BMW стали вдруг странно переглядываться. Я скосил глаза и увидел вот что: Кора положила свою платиновую головку Ральфу на колени. Не знаю, что она там делала. Вероятно, просто прилегла от усталости.

– Кора, если ты сейчас же не сядешь прямо, будет нехорошо, – прошипел я сквозь зубы.

Надо сказать, я действительно разозлился. Чтобы мои слова дошли, я для надежности пихнул Ральфа под столом в бедро. Когда речь заходила о Коре, он всегда был подозрительно молчалив. Теперь пришла его очередь сказать пару слов.

– Слушай, Ральф!.. – покачал я головой, когда мы наконец оказались на улице наедине. – Так не пойдет! Это важные люди. Что они подумают?

– Мне плевать, что они подумают, – резко заявил он.

При этом, я хочу это подчеркнуть, Ральф действительно очень славный и милый парень.

По Коре было не сказать, что она самая дорогая женщина «Формулы-1». Она не была дорогой не потому, что прожигала бабло. А потому что Ральф из-за своей расфуфыренной пассии не получал хороших рекламных контрактов: нарощенные волосы, искусственные блестящие ногти, накладные ресницы, накачанные губы и гигантская грудь, которая вплывала в комнату за минуту до того, как появлялась сама хозяйка.

Естественно, это не помогало Ральфу привлекать спонсорские деньги.

Мне это тоже не помогало.

А ведь у меня на них были виды: они могли бы стать Бекхэмами «Формулы-1», мода и лайфстайл, по обе стороны питлейна.

Проблема была в том, что проект «красиво одеться» Кора воспринимала чересчур серьезно. Или не воспринимала – как вам угодно. Каждый раз она выглядела все более экстравагантно. Декольте до пупа. Юбки, про которые не поймешь, то ли это юбка, то ли ремень.

Едва ее нога ступала в питлейн, с десяток репортеров тащились за ней по пятам, желая увидеть, шмотки с каким хищным принтом она надела сегодня.

– Блин, Ральф, да очнись ты уже! – говорил я ему. – Твоя жена скоро полностью тебя затмит. Она превратила пит-лейн в подиум для себя любимой. Люди скоро начнут спрашивать: «А кто этот парень, который плетется рядом с Корой?» Ты этого хочешь?

Но Ральф только непонимающе посмотрел на меня:

– Должен их всех огорчить, Вилли. Нам с Корой плевать, что про нас болтают. Точка.

И мне ничего не оставалось, кроме как отправлять Кору обратно в отель, если она совсем уж забывалась, и ее подушки безопасности размера XL грозили выскочить из разреза XXL.

В этом случае мне приходилось иметь дело с