Моя кровь – бензин. АВТОбиография менеджера Шумахера - Вилли Вебер

– Это интересно, – сказал он и скрестил на груди руки. – Я сомневаюсь, что Берни Экклстоун наделил вас здесь какими-либо полномочиями. Это вообще-то моя юрисдикция. Я один решаю, из каких бокалов здесь будут пить. Поэтому я бы любезно попросил вас взять свои бокалы и уйти.

Все это он произнес сладчайшим голосом, но смысл сказанного был следующим: «Мне плевать на твои дерьмовые стаканы, вали отсюда».

При следующей возможности я вызвал Берни на разговор:

– Слушай, Берни, как это так? Ты сказал мне перевести тебе крупную сумму за лицензию, я на свои деньги заказал бокалы, а этот Падди сует мне кукиш под нос!

– Чепуха! – энергично среагировал Берни. – Быть не может! Не понимаю! – Он заверил меня в своей полной поддержке, пообещав выяснить обстоятельства этого загадочного инцидента: – I will take care of it[257] и дам тебе знать.

И что же?

И ничего.

В какой-то момент, когда я в 10-й раз заговорил с ним про лицензию и потраченные деньги, он кратко сказал: «Ах да, Вилли, слушай. Там действительно все решает этот Макнелли. Извини, у меня из головы вылетело».

Деньги мне, естественно, никто не вернул.

А-а-автомобиль

Штутгарт

Апрель 2009 года

Еще встречаются люди, которые думают, что Ferrari покупают для того, чтобы на нем ездить.

Какое заблуждение!

Гораздо важнее – иметь, обладать. Ну и ездить на ней, конечно, тоже время от времени можно. Когда я прихожу в гараж, мне лично больше всего нравится гладить мою Ferrari по капоту. Я всегда говорил, что у этой машины, если внимательно присмотреться, изгибов больше, чем у женщины. Ну так я ведь из той среды, где женщина с размером одежды, превышающим 36, считалась толстухой.

Не знаю, сколько Ferrari я купил себе за свою жизнь. Нет, я не забыл цифру. Я лишь имею в виду, что я их не покупал, а получал от спонсоров. Как же здорово, наверное, подумали вы. Такая машина легко может стоить 250 000 евро без учета дворников. Иметь или не иметь. Однако речь идет не о деньгах, дело в другом: Ferrari не покупаешь – она тебе выделяется. Есть такое волшебное словосочетание – «лист ожидания». И как бывший менеджер бывшего чемпиона мира Ferrari я всегда стоял в самом верху этого списка.

Что касается моих отношений с машинами, тут я абсолютно полигамен. Я люблю Maybach и Bentley. И в гараже у меня, конечно, есть классные модели.

А рассказать я хочу сейчас о моем непродолжительном флирте с Lamborghini Aventador, которую я когда-то в Штутгарте принял в счет оплаты. Чудесная модель, плоская, как камбала, а открывающиеся вертикально вверх двери напоминали взмах птичьего крыла.

Гордясь своим приобретением, я отправился на прогулку по Штутгарту. Уже садясь в машину, я стукнулся головой о низкую крышу. Затем плюхнулся в низкопосаженное сиденье, словно в лежанку для собаки. В центре города я припарковался на улице с односторонним движением, напротив магазина моего друга и почти тезки. И тут возникла проблема. Я припарковался левым боком, и 20-сантиметровый бордюр не давал открыть дверь машины до конца. Спустя миллисекунду вокруг машины уже стоял десяток детей, и пока они галдели, я сидел в моей белой лакированной потенциальной катапульте и понятия не имел, как мне выйти.

Перекинуть ноги через центральную консоль? Об этом не могло идти и речи: она с полметра высотой. Между ней и потолком – тоже не более 50 сантиметров. Такое под силу только человеку-змее.

Протиснуться боком через дверь я тоже не мог, потому что она нависала, как гильотина, и убила бы меня, попытайся я ее придержать.

Единственной возможностью выбраться из этой адской машины было поставить ноги на тротуар и на спине выползти наружу.

Как это унизительно.

Через 10 минут, в течение которых я елозил туда-сюда в компании уже 50 зевак, я заставил себя сесть обратно, закрыл двери и уехал домой.

На следующий день я позвонил своему другу и попросил: «Забери машину!»

Так я расстался с Aventador. Теперь она, возможно, портит жизнь какому-нибудь русскому олигарху.

Мораль сей истории?

Помешанному на машинах живется нелегко.

Наппени

Штутгарт

Ноябрь 2020 года

О Буркхарде Наппени я вспоминать не люблю. Как о перенесенном кишечном гриппе или двойке по математике. Такие воспоминания лучше вычеркивать.

Все началось в 1988 году. «Кстати, я Наппи!» – протянул он мне свою лапу. Розовая рубашка-поло с вышитым на груди крокодилом Lacoste, воротник-стойка, дорогие ботинки-гольф. Собственно, не хватало только таблички на шее: «Мачо».

– Я журналист, объездил весь мир, – поведал мне Наппени. – И я в очень хороших отношениях с Фельске, шефом Sport Bild, ну, вы понимаете. Он мой друг. Мы с ним, как… – он скрестил два пальца. – И знаете, у меня есть один многообещающий молодой пилот, его зовут Франк Шмиклер. Подумайте, герр Вебер, может, возьмете его в вашу команду WTS? В любом случае реклама Sport Bild будет на борту автомобиля.

– Я могу вам сразу дать ответ. Ваш пилот может в любой момент присоединиться к моей команде, герр Наппени. Это обойдется вам в 700 000 марок.

Наппени посмотрел на меня озадаченно. И действительно, он нашел эту сумму, заключив сделку с Reemtsma[258]. Концерн был готов спонсировать Шмиклера, если его комбинезон, обе машины, в том числе болид Михаэля, будут выкрашены в красно-белый цвет West и украшены наклейками West. Взамен репортеры Auto Bild обязуются фиксировать каждый шаг его карьеры.

– Вилли, я скажу тебе кое-что, – важно сообщил мне Наппи. – Франк ничуть не хуже твоего Михаэля. Я уже долго наблюдаю за тем и за другим. У них одинаковый уровень. Что скажешь, если мы заключим договор? На один-два года. Все, что заработают оба пилота, мы поделим пополам. От доходов Шмиклера ты получаешь 10 %. И 10 – от доходов Михаэля. Все получится. Вот увидишь. Шмиклер нагонит и перегонит Михаэля. Запомни мои слова.

Я помедлил.

– Я все устрою, Вилли, – продолжал заговаривать меня Наппи. – Я достану спонсорские деньги, у меня там правда суперсвязи.

И мы действительно заключили контракт на участие в «Формуле-3». Новых спонсорских вливаний, к сожалению, не