История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

коньяки. О масштабах вложений Воронцова-Дашкова можно судить по некоторым хозяйственным расчетам того времени. Только на дубовые бочки, которые заменялись каждые три года на выдержке вина, было потрачено до 10 рублей за штуку. В сезон уборки 1119 поденных работников были заняты в сборе и переработке винограда, получая от 25 до 50 копеек серебром ежедневно.

Золотая медаль Парижской выставки, полученная на рубеже веков, сделала столовые вина из Геджуха новым символом виноделия Дагестана. В Южном Дагестане вокруг него появляются еще несколько образцовых хозяйств, в том числе винодельческое имение «Михайловка» Павла Бенкендорфа, виноградник Василия Кривенко, площадь которого уже в XX веке переваливает за 100 гектаров.

В начале 1900-х годов виноделие Дербента быстро меняется, многие владельцы погребов меняют подход к виноградарству, ограничивая орошение, задерживая сбор винограда и выдерживая вина перед продажей. Князь Массальский пишет об этом периоде: «Некоторые дербентские и кумторкалинские вина не лишены достоинств и сбываются по довольно высоким ценам».

История винодельческого Дагестана еще не раз сменит свое направление, сосредоточится на производстве и выдержке виноградных дистиллятов в рамках «республиканской специализации» виноделия СССР, будет производить довольно много крепленых и игристых вин. Но история «образцовых подвалов», начатая Кочергиным и Воронцовым-Дашковым, не забыта до сегодняшнего дня. Идея о том, что в Дагестане можно делать сухие, в том числе выдержанные, вина высокого класса, еще найдет свое продолжение. О ней мы поговорим в следующих главах книги.

Илларион Иванович Воронцов-Дашков – министр Императорского двора и уделов (1881–1897)

Винный подвал, основанный И.И. Воронцовым-Дашковым в с. Геджух (Дагестан), 2020-е годы

Блокнот путешественника

Подвал в Геджухе – один из выдающихся памятников виноделия России XIX века – сохранился до наших дней. Сейчас его восстанавливают для того, чтобы сделать полноценным туристическим объектом и вернуть в его тоннели выдержку вина в дубовых бочках, но сооружение и теперь производит яркое впечатление. Подвал имеет пятиметровой высоты потолки, центральный тоннель шириной около 20 метров. Сразу после постройки он вмещал около 250 тысяч литров вина – в бочках и бутылках на выдержке. Стены, сложенные из известняка, и 130 лет спустя с момента завершения постройки – выглядят чистыми светлыми, подвал и сегодня готов принять на выдержку бочки с вином. В подвалах Геджуха были выдержаны вина из Каберне Совиньон, которые по указанию Воронцова в 1900 году были направлены на Exposition universelle – Всемирную выставку, проходившую в Париже. По оценке Михаила Балласа, по аромату и вкусовым характеристикам геджухский Каберне был «схож со своим прототипом (лафитом), далеко превосходя его по крепости».

Часть IV

Погреба русских и иностранных вин

XIX век полностью меняет картину виноторговли в России. После завершения Наполеоновских войн мода на вино во всех слоях русского общества развивается невиданными ранее темпами. В столичном Петербурге вино – это часть повседневной жизни, и предпочтения отдаются дорогим иностранным винам, которые поступают в крупнейший город Империи напрямую – через балтийские порты. Складывается целая индустрия продажи вина. Открываются первые универсальные магазины, где вино – один из главных товаров, начинается строительство целых подземных городов, где вино разливается по бутылкам и годами хранится на выдержке. Пушкинская эпоха – это эпоха шампанского. Без хлопка пробки не обходится ни один званый обед.

В это же время в другой части страны, на Волге, быстро растет иной рынок вина – Нижегородская ярмарка, где основной объем продаж делают уже не импортные вина, постепенно дорожающие из-за повышения пошлин, а российские. Главными поставщиками в Нижний поначалу становятся кавказские регионы и Астрахань, поставляющие купцам-виноторговцам недорогое вино – чихирь, который «улучшают» различными добавками. Спрос небогатых обывателей на заграничные вина спешат удовлетворить тверские и ярославские купцы, о «кашинском методе» которых язвительно и остро пишут Александр Островский и Михаил Салтыков-Щедрин.

Настоящему российскому виноделию приходится прокладывать себе дорогу в погреба лучших виноторговых фирм и на витрины фешенебельных столичных магазинов-дворцов в условиях конкуренции не только за кошельки, но и за умы. В конце концов такие фигуры российского виноделия, как Воронцовы и Юсуповы, приходят к решению самостоятельно продавать свои вина и открывают собственные магазины в Москве, Петербурге, Нижнем Новгороде. В развитие виноделия и виноторговли огромные деньги вкладывает царское Удельное ведомство. Производство качественного и недорогого вина считается одним из путей вечной борьбы с «русским пьянством».

К началу XX века виноградарство и виноделие на юге страны подтверждают свою значимость для экономики страны: в 100 миллионов рублей золотом оценивается «капитализация» отрасли. Для того чтобы упорядочить ее развитие и победить фальсификацию, к реформам привлекаются лучшие умы своей эпохи – Дмитрий Менделеев, Лев Голицын, Сергей Витте. Итогом полутора десятилетий обсуждений и бескомпромиссных споров становится первый в истории России закон о виноградном вине, появившийся, к сожалению, за считаные недели до введения другого, сухого закона 1914 года.

Глава первая

Скупали целые урожаи в данных винодельческих местностях…

Иностранные Вина и Колониальные Товары

Александр Амельдинген

1896 год

Санкт-Петербург, 22 октября 1913 года (среда)

Поставщик Двора

Григорий Григорьевич, миллионер, конезаводчик, полновластный глава семейной торговой империи «Товарищество Елисеевых», несмотря на ранний еще час, был гладко выбрит и одет во фрачную пару с крестом Святого Владимира и знаком кавалера ордена Почетного легиона в петлице. До назначенного празднования в конторе товарищества было достаточно времени, но он, по обыкновению, воспитанному отцом Григорием Петровичем, поднялся спозаранку. Сейчас он немного нервно прохаживался по пустым залам второго этажа огромного особняка Елисеевых, занимавшего целый квартал в самом центре столицы, в двух шагах от Дворцовой площади – на углу Мойки и Невского, куда прибыл для встречи с кузенами. В последнее время две ветви рода Елисеевых почти не общались, но повод был особый. Сто лет – это вам не шутки!

В парадном зале по случаю утренних осенних петербургских сумерек еще горел свет в огромных хрустальных шандалах фирмы Baccara – выше человеческого роста каждый. Окно на сторону Невского было чуть приоткрыто, и по залу разносился легкий мелодичный звон от качавшихся на сквознячке хрустальных подвесок.

Григорий Григорьевич, которому с малолетства был привит во всем строгий порядок, подошел затворить высокое окно и замер, глядя на Невский. На самом проспекте ничего особенного не происходило: лениво катились экипажи от Лавры в сторону Адмиралтейства и обратно, обыватели спешили на службу, кондитерская С. Вольфа и Т. Беранже мягко освещала мокрую мостовую своими окнами, между прохожими сновал молодой разносчик с лотком папирос.

«Вот так-то и дедушка начинал со своими дольками апельсинов», – подумалось Елисееву. Ровно 100