История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

лет назад приехал вместе с детьми и узлами скарба из Ярославской губернии: еще с Бонапартом воевать не окончили, а он уже лавчонку открыл в доме напротив – у Котомина. И через 20 лет со всем миром торговал, а вино привозил в Россию целыми кораблями.

Аккуратно заперев окно, Григорий Григорьевич прошел через анфиладу пустых натопленных комнат в прохладу кабинета, обставленного в готическом стиле, где был накрыт утренний чай к встрече, и опустился в массивное резное кресло, ручки которого украшали вырезанные из дуба небольшие горгульи.

На тяжелом столе, покрытом зеленым сукном, перед ним были разложены шикарные альбомы, изданные к 100-летию торговой фирмы. Все начальники винных подвалов, магазинов Петербурга, Москвы и Киева, работники складов, машинного отделения, колбасной фабрики имели здесь свои портреты, даже мальчишки-рассыльные. В семье всегда ценили каждого толкового работника. Искусно сделанные фотографии бесконечных винных погребов, громады Отпускного двора под стеклянной крышей, богатых фасадов магазинов отображали всю мощь виноторговой империи.

Еще в 1864 году государь император Александр II высочайше утвердил организацию первого в стране Коммерческого банка Елисеевых, и кузены в этом финансовом деле развернулись во всю мощь. А главное дело все равно от деда – вино и колониальные товары. Пряности и кофе, изюм и сардины, сыры и маслины, рис – сарацинское пшено и прованское масло. Всего не перечесть, и главное – вино! Именно он, Григорий Григорьевич – виноторговец и дегустатор, знаток вин тонкого вкуса, признанный чванливыми французами, а не банкиры Елисеевы, – будет возглавлять торжество в честь 100-летия фирмы.

Недаром еще при бабушке, вдове Петра Елисеева, начато строительство подземного города на Биржевой линии для хранения и выдержки вин – 4300 квадратных саженей! Тысячи бочек с драгоценным нектаром со всего света лежат в погребах, тысячи бутылок наполняются ежедневно опытными рабочими. Четверть всего ввоза вина в Россию, торговый флот и его флагман – пароход «Александр Второй»… Одних налогов с ввоза вина в страну в год уплачивается больше миллиона рублей. Крестьянский внук, а признан наравне с родовой аристократией.

А какова была идея привезти в Париж французские вина, выдержанные в петербургских погребах! Отец еще скупал за наличные деньги – не за векселя! – бочками лучшие урожаи. Пробовал много старого вина и его пробовать учил – лучшие урожаи хранились особо. С Парижской выставки в Россию приехала награда за выдержанные в елисеевских погребах французские вина, которых в самой Франции не найти, а в петлице у Григория Григорьевича появился Почетный легион – благоволите, господа бордоские негоцианты!

Рассеянно листая альбом, Елисеев остановился взглядом на фотографическом изображении фасада своего первого магазина-дворца – на Тверской улице в Москве. Есть что вспомнить, есть! Как он потряс сонную старую столицу этим открытием, меньше чем за полтора года преобразив дворец, выкупленный у княгини Белосельской-Белозерской, в храм Бахуса. Электрические звезды зажег на батареях винных бутылок! Все французские фамилии московских виноторговцев превзошел русский купец ярославских кровей. Сам Лев Сергеевич Голицын, с которым довелось близко познакомиться еще на парижских дегустациях, почтил своим визитом открытие.

Золотые часы в кармашке мелодично отзвенели полдень. В кабинет, деликатно постучавшись, вошел молодой директор-распорядитель Правления «Товарищества Елисеевых» Александр Михайлович Кобылин. Пора ехать в контору на молебен и праздничный обед для работников фирмы, а вечером в Дворянском собрании прием, равных которому не было – четыре тысячи гостей! Нужно все успеть, и ждать больше нет времени.

Резные готические рыцари, украшавшие гарнитур кабинета (у него было собственное название – «Проклятые короли»), сражались на турнирах, пировали и фатально гибли, как им было напророчено. Но Григорий Григорьевич на них уже не глядел, дверь за ним затворилась: он шел праздновать свой триумф.

Пышным столетием «Товарищества Елисеевых» завершилась эпоха в истории виноторговли, начало которой было положено в 1814 году. Главным и неоспоримым центром виноторговли этого столетия становится столичный Санкт-Петербург, где царский двор ежегодно закупает десятки тысяч бутылок дорогих вин и где формируется новая система винной торговли, жестко упорядоченная во времена Николая I. В петербургских ресторациях и трактирах откупоривают шампанского бутылки Александр Пушкин и его лицейские товарищи.

И в это же время русская провинция все больше открывает для себя винное потребление, и даже извозчики спрашивают для себя в трактирах не квасу или водки, а «ренского». С балов и пышных приемов Петербурга настоящая мода на вино распространяется по всей стране, в то время как пошлины и цены на иностранное вино растут, а за бутылку шампанского даже аристократия отдает «последний лепт». Удовлетворить этот новый спрос предстоит и растущему российскому виноделию, подтвердив свою перспективность и качество вин в конкуренции не только за кошельки, но и за умы.

Столичные виноторговцы

Запретить нельзя поставить: как работало эмбарго на французские вина при Екатерине II, Павле I и Александре I. Великая надежда от Крыма до Алтайских гор: ученые начала XIX столетия мечтают о будущем российского виноделия. Вольная продажа: какие меры, кроме повышения пошлин на импортное вино, поддерживали отечественное виноделие. Три миллиона серебром: о ввозе вина в Российскую империю. Достаточный класс: как вино входит в столичный быт. Энциклопедия винной жизни Александра Пушкина: от Аи до Цимлянского. Что позволено трактиру, не позволено лавке: Положение о продаже напитков 1835 года отделяет ресторации от магазинов. Сколько ренсковых погребов нужно в Петербурге? Вино, горчица и салат в банке: первый универсальный магазин Петербурга становится главным винным поставщиком Двора. Династия Елисеевых: пароходы с вином, километровые погреба и Почетный легион за бордоское в Париже. Ну-с, поборемся: как Григорий Елисеев с императором конкурировал. Времена меняются: российские вина в царских погребах.

«…Мера неприкосновенная и для народного благосостояния полезная»

Рубеж XVIII–XIX веков ознаменован Французской революцией, Наполеоновскими войнами и весьма сложными взаимоотношениями между Россией и Францией – к тому времени крупным поставщиком вина, включая шампанское, в гавани Санкт-Петербурга. В апреле 1793 года Екатерина II полностью запретила ввоз в Российскую империю французских товаров, включая все типы вин. О том, как повлияло это решение на отечественную винную торговлю и виноделие, мы подробно писали в предыдущих главах книги.

Полный запрет, однако, не продлился долго. Уже в правление Павла I из очень жесткого екатерининского закона делается исключение. Примерно через четыре года после наложения эмбарго, в январе 1797-го, французские вина, водки, а также оливковое масло и каперсы разрешается привозить на кораблях нейтральных стран. На деле вино в это время привозят англичане, которые в этой войне нейтралами не были. Делается также послабление по поводу подтверждения французского происхождения вина, которое в мирное время заверяли русские консулы во Франции.

При Александре I ограничение ввоза французского вина еще раз ослабляется. В марте 1805 года устанавливается единый тариф на все тихие французские вина – 18 рублей и 75 копеек с оксофта (бочки в 240 бутылок), а с