История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Были и другие обстоятельства, затруднявшие развитие спроса на российское вино на внутреннем рынке. В первую очередь, это логистика, о которой уже говорилось в предыдущих главах. Стабильно доставлять вина в Санкт-Петербург из Крыма без потери в качестве научились только к середине XIX века, а из Закавказья – еще позднее. В российской статистике даже существовало разделение на вина, которые производились для употребления в самих виноградных регионах, и те, что поступали на рынок северных регионов.

Еще об одной причине роста импорта вина писал в своей работе экономист конца XIX века Степан Гулишамбаров: «Быстрое увеличение ввоза виноградных вин вполне отвечает тогдашнему росту всей нашей внешней торговли и отчасти указывает па улучшение благосостояния населения, так как иностранные вина, сами по себе весьма ценные, при высоких пошлинах обходились очень дорого и, следовательно, могли составлять предмет потребления только для достаточного класса».

«Достаточным классом» потребителей вина была, в первую очередь, аристократия, высшие чиновники и богатое купечество. И тех, и других, и третьих больше всего было в столице.

«…И приняты благосклонно под именем шампанского»

О тогдашней культуре потребления и вкусах санкт-петербургского высшего света лучше всего дают представление произведения и личный архив Александра Сергеевича Пушкина. Автор «энциклопедии русской жизни» – романа «Евгений Онегин» – в переписке с друзьями и в стихах создал и настоящую «энциклопедию винной жизни» не только Петербурга, но и провинции.

Словарный запас Александра Сергеевича начали изучать уже в XIX веке, а наиболее полное собрание – «Словарь языка Пушкина», включавший 21 тысячу слов, – был издан под редакцией лингвиста Виктора Виноградова в конце 1950-х годов. Согласно этой фундаментальной работе, вино – самый часто упоминаемый Пушкиным тип алкогольного напитка: это слово встречается в произведениях 176 раз. Водку поэт упоминает, для сравнения, только 33 раза, а пиво – 19.

Если более детально разобрать типы вин, встречающихся в пушкинских произведениях, хорошо заметно изменение вкусов эпохи. Токайское – хит предыдущего столетия – Александр Сергеевич упоминает только один раз, зато шампанское и его марки (чаще всего встречается Аи) в текстах упоминается 34 раза. На втором месте по частоте употреблений стоит Лафит (7 раз), и неудивительно, что это название стало в русских винных картах нарицательным. До конца XIX века оно имело в отечественной торговле очень широкое значение и обозначало не только винодельческое хозяйство, но и другие вина из Бордо, вино из сорта Каберне Совиньон, а иногда и красное вино вообще.

Пушкин часто поднимает винные темы в переписке с друзьями, и из этих небольших текстов можно извлечь много интересных подробностей тогдашней культуры потребления. Например, вино из Мозеля (очевидно, белое), как следует из «Послания к Галичу», друзья поэта предпочитают теплым: «Пьют мозель разогретый». В церквях для причастия подают недорогое «с водой молдавское вино», хотя ветреный Александр Сергеевич в письме Давыдову сетует, что предпочел бы причащаться Лафитом или бургундским Кло-де-Вужо.

В целом по стихам Пушкина заметно, что вино в начале XIX века – это уже не редкость и не напиток особых случаев. И его вполне можно использовать по своему усмотрению без особенного пиетета. Например, своему другу Соболевскому Пушкин дает совет о приготовлении ухи: «Поднесут тебе форели! / Тотчас их варить вели, / Как увидишь: посинели, / Влей в уху стакан шабли». Лук и перец по вкусу.

Даже дорогое шампанское откупоривается без повода. Отставной гусар Сильвио в романе «Выстрел» – человек небогатый: «Обед его состоял из двух или трех блюд, изготовленных отставным солдатом, но шампанское лилось притом рекою». Правда, здесь не поясняется, какой именно напиток Сильвио называл «шампанским».

В эту же пушкинскую эпоху «шампанским» в провинции начинают называть любое игристое вино. В романе «Дубровский» можно найти такие строки: «Несколько бутылок горского и цимлянского громко были уже откупорены и приняты благосклонно под именем шампанского».

О распространении употребления игристых вин в те же 1830-е годы пишет Петр Кеппен: «Шампанские вина в России в столь великом употреблении, что без них или, по крайней мере без сходствующих с ними Донских и других шипящих вин, редко обходятся за большими обедами».

Интересна и другая винная терминология того времени, которую можно найти в стихах Пушкина. В письме от 1834 года Наталье Гончаровой поэт разъясняет ее удивление от того, что извозчик в трактире спросил для себя дорого рейнского вина: «Честь имею тебе заметить, что твой извозчик спрашивал не рейнвейну, а ренского (т. е. всякое белое кисленькое виноградное вино называется ренским), впрочем, твое замечание о просвещении русского народа очень справедливо». Здесь, правда, Александр Сергеевич и сам не вполне точен, поскольку слово «ренское» использовалось в XIX веке гораздо шире. Согласно Толковому словарю Даля, «ренским» в том столетии называют и вино с Рейна, и любое виноградное вино, в противопоставление «хлебному» или «горячему» (водке), а также белое вино в противопоставление красному.

По мнению лингвистов, вино у Пушкина, вне зависимости от типа и страны происхождения, будь то «мадера золотая» или «Сан Пере в бутылке длинной», «Вино кометы» – шампанское 1811 года урожая от Вдовы Клико или донское Цимлянское, – это поэтический символ общения с друзьями в пиршественной традиции Античности, веселья и полноты жизни. По произведениям классика мы понимаем, что в его время вино становится частью повседневного быта, и бутылка дорогого иностранного вина запросто открывается за обедом.

Памятник Александру Сергеевичу Пушкину на площади Искусств перед Русским музеем. Скульптор М. Аникушин, архитектор В. Петров

Если от поэтической части перейти к практике, личное потребление вина семьей Александра Сергеевича и его винные расходы хорошо известны историкам и литературоведам. В архивах Пушкинского дома (Института русской литературы РАН) хранится «Заборная книжка» из «Французского погреба Ф. Рауля», располагавшегося на Исаакиевской площади Санкт-Петербурга. Там поэт регулярно «забирал» вино в долг с 1832 года, о чем в книге делались соответствующие записи.

В год Пушкин тратил на вино только у Рауля (наверняка были и покупки в других местах) больше 500 рублей. Для сравнения, за поэму «Руслан и Людмила» Александр Сергеевич получил 1500 рублей гонорара, а его ежемесячное жалование поэта, выделенное ему Николаем I, составляло в 1830-е годы чуть больше 400 рублей.

Записи из «Заборной книжки» за несколько лет подробно разобрал в своей работе литературовед и член Союза писателей России Александр Крохин. По ним можно судить о ценах на иностранные вина того времени. Чаще всего Пушкин покупал у Рауля для семейных обедов красное вино из Медока по 2 рубля за бутылку и сладкий Сотерн по 4 рубля (сотерна обычно бралось вдвое больше). Бутылка Лафита уже облегчала кошелек классика русской литературы на 9 рублей, а шампанское появлялось на столе по особым случаям и крайне редко в количестве