Неистовый модерн. Великая эпоха социологии. 1949–1969 - Томас Вагнер

В то же время четкая граница, которую провели сторонники критической теории по отношению к подходу философской антропологии, казалось, всё больше стирается. По крайней мере два известнейших представителя второго и третьего поколения Франкфуртской школы в лице Юргена Хабермаса и Акселя Хоннета признавались, что в разработке собственных концепций испытали (а Хоннет продолжает испытывать) сильное влияние теории Гелена46. Как заявил Хоннет в интервью газете Freitag в 2019 году, его «интерес к антропологическому закреплению человеческих умений и вообще, пожалуй, интерес к некоему „мягкому“ натурализму, возводящему мост между культурой и природой», восходит к раннему чтению трудов антрополога-консерватора, но при этом он не разделяет политических выводов, к которым тот приходит на основе своих размышлений47. Спустя более чем полвека после того, как Адорно начал вести переписку с Геленом, один из авторитетнейших наследников первого поколения Франкфуртской школы признался, что его отношение к трудам Гелена не определялось исключительно позицией принципиального соперничества. Он сам в своей концепции частично опирался на идеи Гелена. Можно сказать, круг замкнулся.

Если здесь можно говорить о некотором осторожном сближении, то Вольфганг Харих в конце жизни совершенно неожиданно отрекся от ученого, которого он, несмотря на нацистское прошлое, казалось, непоколебимо уважал как главного мыслителя. В 1986 году отношение Хариха к умершему десять лет назад кумиру драматичным образом ухудшилось. Это произошло так. Харих читал упомянутую во второй главе этой книги работу Пауля Альсберга «Загадка человечества» (1922), стоявшую долгое время у него на полке, и пришел к выводу, что Гелен, по-видимому, заимствовал идеи у врача-еврея. Харих был глубоко потрясен и как друг чувствовал себя обманутым. Теперь для него Гелен был не человеком чести, кем он его всегда считал, а мошенником, прибравшим к рукам интеллектуальную собственность жертвы нацистского режима. При всём таланте и писательском мастерстве Гелена, которые он по-прежнему готов был признавать, теперь Харих порицал его как особо подлого плагиатора, чья «преступная ариизация» была, как он полагал, изобличена48. Харих не мог простить, что Гелен «с таким легким сердцем, с таким холодным сердцем» предал незаслуженному забвению Альсберга, которому в глазахХариха был очень многим обязан49. «Я ощущаю себя раздавленным,– заметил интеллектуал-марксист в одном из многочисленных писем по этому случаю,– так чувствуют себя верующие, когда осознают, что вместо настоящего Бога они поклонялись идолу»50. Теперь он жалел, что в 1955 году преуменьшил значение «вовлеченности Гелена в фашистский режим по отношению к Дьёрдю Лукачу»51. Харих пытался с почти такой же энергией, с какой прежде расхваливал Арнольда Гелена, предать огласке совершенные им, как он считал, непростительные мерзости. По этому поводу Харих переписывался с издателем журнала Spiegel Рудольфом Аугштайном, председателем берлинской еврейской общины и председателем Центрального совета евреев Германии Хайнцем Галински, а так же с социальным философом, марксистом Лео Кофлером, социологами Дитером Клэссенсом и Карлом-Зигбертом Ребергом и множеством других деятелей науки52. По инициативе Хариха в августе 1988 года на 18-м Всемирном философском конгрессе в английском Брайтоне Арнольд Шёльцель – ассистент отдела марксистско-ленинской философии Берлинского университета имени Гумбольдта, ставший через несколько лет после воссоединения Германии главным редактором ежедневной газеты Junge Welt,– сделал доклад о предположительном случае плагиата53. Приглашение на многодневную конференцию в Шпайере в апреле 1989 года, призванную отдать дань уважения деятельности Гелена, Харих отклонил. Он решил отказать социологу в «вечной памяти»54. Но была и другая причина. Тогда Харих все силы прикладывал к тому, чтобы помешать вызывающей у него опасения реабилитации Фридриха Ницше в культурной и научной сфере ГДР. Вслед за Лукачем он рассматривал философа как причастного к подготовке идейной почвы для фашизма. Организатору конференции Хельмуту Клагесу 1 июня 1988 года Харих писал:

В этой борьбе я ужасно скомпрометирую себя, если буду решительно выступать против Ницше и в то же время отдавать дань уважения человеку, который был чрезвычайно активным нацистом и после войны политически и идеологически занимал крайне правые позиции. (Достаточно вспомнить ужасную книгу «Мораль и гипермораль».)55

Попытка Хариха подготовить издание «Загадок человечества» в ГДР закончилась неудачей, и вскоре само государство, в котором, по его замыслу, должна была выйти эта работа Альсберга, перестало существовать.

Благодарности

Написать книгу такого рода – большей частью дело одинокое. Поэтому я был чрезвычайно рад возможности, которую мне предоставили Оливер Эберль, Дирк Йорке, Регина Крайде и Шарлотта Дани, работать в писательской мастерской на кафедре политической истории и истории идей Гиссенского университета, Института политологии Дармштадтского технического университета и Академии мира Рейнланд-Пфальца, прежде чем рукопись с помощью моего предусмотрительного редактора Кристофа Зельцера обрела нынешнюю форму.

Ценные идеи я почерпнул из замечаний и разговоров с Берндом Штегеманом, Давидом Саломоном, Пером Лео и Йенсом Хакке.

Михаэль Шварц, директор Архива Теодора В. Адорно, оказал деятельную помощь при знакомстве с корреспонденцией Адорно и Гелена. Илиана Тиманн, научная сотрудница Архива Бертольта Брехта в Берлине, предоставила мне неоценимую возможность ознакомиться с наследием драматурга. Кроме того, я выражаю благодарность Северогерманскому радиовещанию NDR, позволившему мне просмотреть запись телебеседы с Арнольдом Геленом, состоявшейся в 1974 году.

Обсуждение с Томом Краусхааром очень помогло мне получить ясное представление как о ловушках, так и, в первую очередь, о возможностях выбранной мной формы повествования. Моему агенту Михаэлю Гэбу я благодарен за любопытство, с которым он сопровождал проект с самого начала.

На социологический путь меня привели лекции Карла-Зигберта Реберга о Карле Марксе и Максе Вебере, прочитанные им в конце 1980-х в Ахене. Без скрупулезно проведенных, разнообразных и точных в оценке исследований по истории социологии, которые были опубликованы издателем полного собрания сочинений Арнольда Гелена в прошлые десятилетия, вряд ли было бы возможно написать такую книгу, как эта. Беседы, которые мне удалось провести с ним (по телефону) в октябре 2016 и в августе 2023 года, помогли мне так же получить наглядное представление о личности Арнольда Гелена.

Берлин, июль 2024

Примечания

1. Adorno T. W., Gehlen A. Ist die Soziologie eine Wissenschaft vom Menschen? Ein Streitgespräch // F. Grenz: Adornos Philosophie in Grundbegriffen. Auflösung einiger Deutungsprobleme. Frankfurt a. M., 1975. S. 251.

2. Ср.: Ibid. S. 243.

3. Ibid. S. 247.

4. Ibid. S. 245.

5. Ibid. S. 251.

6. Ibid. S. 249.

7. Ibid. S. 250.

8. Ibid. S. 251.

9. Ibid. S. 245 f.

10. Ср.: Warnke C. Der junge Wolfgang Harich. Seine Vorlesungen zur Geschichte der Philosophie 1951–1954 // V. Gerhardt, H. -Ch. Rauh (Hg.): Anfänge der DDR-Philosophie. Ansprüche, Ohnmacht, Scheitern. Berlin, 2001. S. 470.

11. Ibid. S. 470.

12. Ср.: Harich A. Wenn ich das gewusst hätte. Erinnerungen an Wolfgang Harich. Berlin, 2007. S. 345; Rehberg K. Kommunistische und conservative Bejahung der Institutionen. Eine Brief-Freundschaft // S. Dornuf,