О чем поют кабиасы. Записки свободного комментатора - Илья Юрьевич Виницкий

деньги наживали / И с рабочего три шкуры / Сразу поснимали. / А теперь совсем другое: / Горько плачут „умницы“ / И с метлой буржуй, ругаясь, / Подметает улицы» (автор плаката: Н. В.). Затем описываются картинки из цикла плакатов «Про рабочее житье-бытье да про буржуйское вранье»: «Буржуй сидит сверху на работнике… Работник над лежащим буржуем» (сопроводительный текст: «Жил да был человек рабочий Работал что есть мочи» и т. д.). Заметим, что привлекший внимание Буниной брутальный плакат на углу Дерибасовской, изображавший буржуя, на горло которого наступили красноармеец и рабочий (вариация на известный мотив «Левого марша» Маяковского: «Крепи у мира на горле пролетариата пальцы»), был выполнен известным кубофутуристом Борисом Косаревым. По красноречивым воспоминаниям художника, руку к этому лютому плакату приложил Исаак Бабель:

Бабель дал мне тему: рабочий приставил к пузу буржуя штык, а другой рукой давит его за горло. Я все сделал, а изо рта буржуя нарисовал выползающих змей. «Знаете что, сказал Бабель, увидев рисунок, — эти змеи, по-моему, похожи на кишки. Давайте их сотрем». — «Но если их стереть, то будет смазана артикуляция и потом её хорошо не сделать». — «Послушайте, Косарев, ведь его же душат. Представьте, что Вас бы душили, — какая бы у Вас была артикуляция?» Я тут же все переделал, а Бабель вызвал метранпажа: «В печать». — «Не пойдет». — «Почему?» — «Потому что — карандаш». (А рисунок был сделан карандашом.) «Послушайте, Вы можете достать этому молодому человеку краску? Не можете? Так забирайте рисунок и идите печатайте». Так я получил работу[585].

Как мы видели, подобные произведения молодых одесских художников вызывали глубокое возмущение Буниной.

«Буржуй, отдай свои матрацы!»

Красочные кровавые плакаты теснейшим образом связывались Буниной с жестокостью захвативших город большевиков (сохранилось множество историй о зверствах красноармейев и примкнувших к ним одесских гангстеров, вроде прототипа Бени Крика Мишки Япончика — однофамильца моего учителя и друга И. Ю. Виницкого). 2 мая 1919 года она пишет:

В газетах — списки расстрелянных. Тон газет неимоверно груб. Приказы, касающиеся буржуев, в самых оскорбительных тонах, напр. «буржуй, отдай свои матрацы». В газетах вообще сплошная ругань. Слово «сволочь» стало техническим термином в оперативных сводках: «золотопогонная сволочь», «деникинская сволочь», «белогвардейская сволочь».

По городу плакаты такого возмутительного содержания, что «от бессильного бешенства темнеет в глазах и сжимаются кулаки», — говорит Ян. И что за язык у них! Все эти сокращения, брань, грубость[586].

Смысл грубого лозунга о матрацах разъясняется в одесском дневнике Бунина, уделявшего особое внимание конфискационной политике большевиков[587]:

25 апреля… Отворил — опять комиссар и толпа товарищей и красноармейцев. С поспешной грубостью требуют выдать лишние матрацы. Сказал, что лишних нет, — вошли, посмотрели и ушли. И опять омертвение головы, опять сердцебиение, дрожь в отвалившихся от бешенства, от обиды руках и ногах. <…>

Там же Бунин упоминает уже известные нам плакаты с цитатой из «Варшавянки» и раздавленным буржуем:

Да хорошо и все прочее. Случается, что, например, выходит из ворот бывшей Крымской гостиницы (против чрезвычайки) отряд солдат, а по мосту идут женщины: тогда весь отряд вдруг останавливается — и с хохотом мочится, оборотясь к ним. А этот громадный плакат на чрезвычайке? Нарисованы ступени, на верхней — трон, от трона текут потоки крови. Подпись:

Мы кровью народной залитые троны

Кровью наших врагов обагрим!

<…> А по Дерибасовской опять плакаты: два рабочих крутят пресс, а под прессом лежит раздавленный буржуй, изо рта которого и из зада лентами лезут золотые монеты.

Эскиз оформления Екатерининской площади на 1 мая 1919-го. Памятник Екатерины II задрапирован. Вывеска на фасаде здания за памятником: «Губернская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией спекуляцией, саботажем и преступлениями по должности». В левом углу плакатное изображение буржуя

Громадный плакат на Чрезвычайке, возмутивший Устинова и Бунина, — это, по всей видимости, плакат «Долой капитализм!», изображавший рабочего с молотом в правой руке, бьющего шатающийся раззолоченный трон с надписью «Капитализм», с коего падает фигура буржуя во фраке и цилиндре. Текст сопровождался стихами: «Спекулянт и всякий прочий / жили чем? чужим трудом? / А теперь восстал рабочий / и не хочет быть рабом» (автор плаката Я. Бельский). Другой плакат, упомянутый Бунином как яркий образ окаянных дней, — картинка с подписью «Проклятый буржуй, отдай золото…», которая, как мы помним, произвела сильное впечатление и на Устинова, и на жену писателя. Этот плакат также можно идентифицировать. Очевидна, речь идет об агитационном диптихе брата Ильфа Александра Арьевича Файнзильберга, сопровождавшемся слоганом «1. Из вас я выдавлю всю кровь. / Нет никого сильней буржуя. / 2. Теперь давить мы будет вновь. / Оплаты долга ведь хочу я» (Одесса Югроста № 129-а). В первом сюжете плаката «буржуй при помощи пресса выдавливает из рабочего кровь», во втором — то же самое проделывает рабочий с буржуем (с. 160)[588]. Вероятно, существовали разные вариации подписей к этому плакату.

Капитал. Неизвестный художник. Одесса, 1919

В более поздней записи от 23 мая 1919 года Бунин упоминает еще одну жуткую настенную картинку на Дерибасовской — «матрос и красноармеец, казак и мужик крутят веревками отвратительную зеленую жабу с выпученными буркалами — буржуя»[589]. Здесь же приводится безграмотная подпись к этому плакату: «Ты давил нас толстой пузой». Как уже было установлено[590], имеется в виду плакат «Капитал» со стихотворной подписью «Ты века тяжелым грузом / Нас давил и угнетал / А теперь заплатишь пузой / К нам не даром ты попал!» (мы полагаем, дело здесь было не в безграмотности, а в опечатке).

Но вернемся к матрацам, тесно связанным с большевистской агитацией и деятельностью. Бунин отмечает, что «во дворе, когда отбирали матрацы, кухарки кричали (про нас): „Ничего, ничего, хорошо, пускай поспят на дранках, на досках!“»[591] (дальнее эхо популистского афоризма Троцкого, выразившего социальное злорадство масс).

В восходящей к дневнику 1919 года статье Бунина «Пресловутая свинья» (Общее дело. 1920. 30 октября. № 107. С. 2) упоминается напечатанный в одесской газете «Декрет об изъятии у буржуазии всех матрацев»[592]. Действительно, в 1918–1919 годах матрацы конфисковались из имущества «буржуев» наряду с кухонной утварью, постельными принадлежностями и подушками. Соломенные матрацы нужны были для корма лошадям («партизаны ножами пороли их и голодные кони тоскливо жевали труху»[593]). Но главным образом их забирали «для нужд больных тифом, изолированных в бараках»[594].

В. Г. Короленко в «Дневнике» упоминает требование большевиков «реквизировать (т. е. отнять у других больных?)