Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Этот отдел издавал газету на русском языке «Возрождение Азии», которую редактировал Е.Н. Пастухин и с которой сотрудничало несколько эмигрантов, включая полковника китайской Шаньдунской армии Михайлова, а также некоего Зирнига, в прошлом сотрудника владивостокского ГПУ, Л. Гутмана и Пирютинского.

Редактирование и сотрудничество в «Возрождении Азии» включало обязательную работу по политическому сыску для майора Таки.

Организационная группа выработала проект создания организации. На пост председателя предназначался генерал Вержбицкий, согласие которого было получено заранее. Эту кандидатуру выдвинул прибывший из Харбина Курковский (И.Т. Карнаух), редактор еженедельной газеты «Русский путь».

Кандидатуру Пастухина усиленно выдвигал Л. Гутман, первый во всех махинациях среди эмиграции.

Гутман вел двойную игру: он внушил Пастухину, что Курковский проводит Вержбицкого с целью захвата «Возрождения Азии» в свои руки. Генералу Вержбицкому же Гутман сразу заявил, что тому будет лучше отказаться от мысли возглавить тяньцзиньских эмигрантов, если он не хочет впутаться в весьма неприятную для него историю. Вержбицкий снял свою кандидатуру.

Гутман не забыл о роли Курковского в создании новой организации и в самое ближайшее время постарался убрать его из Тяньцзиня.

В проекте устава нового общества много места уделялось антикоммунистической деятельности, которую оно должно было вести, поэтому ему было дано название Антикоммунистический комитет. Кроме обычных функций общественной организации, комитет должен был вести политическую и военную работу. Военный отдел должен был готовить кадры для эмигрантских вооруженных сил на случай выступления Японии против СССР.

Майор Таки одобрил представленный ему проект, но предложил основательнее разработать его политическую и военную часть. Развитие проекта было поручено Пастухину, с которым инициативная группа провела ряд совещаний.

В августе 1937 года японская армия высадила в Тяньцзине большой десант. Начавшаяся оккупация Северного Китая развивалась под знаком «мирного разрешения» инцидента у моста Марко Поло в Люкуциао. Создание организации типа Антикоммунистического комитета совпадало с планами оккупационных японских властей.

Вскоре после занятия Тяньцзиня японскими частями на одной из тихих улиц бывшей немецкой концессии, в большом просторном доме бежавшего гоминьдановского генерала был открыт Антикоммунистический комитет Северного Китая. По цвету здания комитет получил название – Белый дом.

Собравшимся на открытие эмигрантам было объявлено, что целью комитета является укрепление содружества русской эмиграции с японскими властями для борьбы с коммунистами. Члены правления комитета дали понять собравшимся, что они не случайные люди, а избраны японскими властями для руководства эмиграцией в Северном Китае. Дабы никто не строил никаких заблуждений относительно порядка и строя организации, было объявлено, что председателем Комитета назначен Пастухин. Особенно поразило всех назначение на пост главы регистрационного отдела некого Селима Караева, который еще тогда казался подозрительной личностью и который в дальнейшем развитии комитета сыграл в нем роль провокатора.

Все действия японских властей в отношении эмигрантов обычно начинались с регистрации и перерегистрации тех, кто уже раньше прошел эту процедуру. С этого начал свою деятельность и Антикоммунистический комитет. Регистрация была объявлена обязательной для всех эмигрантов, причем была выработана особо полная (как тогда говорили – «советского» типа) анкета, с самыми подробными вопросами, интересующими японскую военную миссию. После заполнения анкеты каждый проходил через отдел Караева.

Покончив с личным опросом, Караев говорил: «Теперь все. Комитет рассмотрит вашу анкету и решит, принять или нет вас на учет».

Но анкета шла не в комитет, а к майору Таки, который просматривал ее и передавал Пастухину, если решал, что регистрируемое лицо следует принять. Хотя отказы в регистрации и были редки, но умышленные задержки и перерегистрации с заполнением новых анкет были обычным явлением, этим путем больше взносов поступало в кассу комитета.

Прояпонский характер комитета и караевский опрос охладили у многих желание пойти на регистрацию. Пользуясь тем, что власть в Тяньцзине была сосредоточена в руках японских властей, комитет провел ряд принудительных мер. Так, например, при обмене временно выданных удостоверений полиция требовала от русских эмигрантов свидетельство о регистрации в комитете. Свидетельства требовались и при проходе через рогатки на улицах, ведущих в английскую и французскую концессии.

Для восстановления нормальной экономической жизни города экономический отдел комитета открыл продуктовый кооператив. Но это свело на нет деятельность русской общины, основанной на общественных, а не политических, прояпонских началах. Руководители общины оказали сопротивление насильственным мерам, но сразу же были причислены к разряду подозрительных и враждебных комитету, а следовательно, и японской военной миссии.

Экономический отдел установил размер обложения эмигрантов при регистрации их и другие поборы на нужды Антикоммунистического комитета.

В дополнение к регистрационному и экономическому отделам в Белом доме появилась особая комната с предостерегающей дощечкой на двери «Вход запрещается». В подвале его были устроены одиночные камеры для заключенных. У Караева появился штат платных и бесплатных агентов, снабжавших его информацией обо всем, что происходило в русской колонии Тяньцзиня.

Наиболее ретивые из них в короткое время окрепли настолько, что обходили Караева и шли прямо к майору Таки. Они создали для себя обширное поле деятельности по обследованию так называемого «прокоммунистического элемента». Под это широкое понятие можно было подвести кого угодно, не говоря о тех, кто еще не успел зарегистрироваться в комитете или кто под давлением многих причин подавал раньше заявление в советское консульство.

Материала для такого обследования было много. Еще до начала деятельности комитета, в разгар военных действий, японская военная миссия через своих русских служащих, таких как Гутман, произвела налет на советское консульство Тяньцзиня.

Захваченные при налете бумаги попали в руки Гутмана. Среди них оказались заявления некоторых эмигрантов о желании перехода в советское гражданство, что навело Гутмана на мысль сфабриковать подобные заявления от имени лиц, с которыми у него имелись личные счеты. При налете на советское консульство Гутман захватил там пишущую машинку, консульские печати и бланки и использовал их в фабрикации поддельных заявлений. Вместе с другими бумагами, захваченными в советском консульстве, он передал их японским властям.

При разборе консульского материала было якобы найдено письмо прибывшего из Харбина Курковского (И.Т. Карнауха), в котором он ходатайствовал о постановке его на учет в тяньцзиньском советском консульстве в связи с поданной им анкетой перехода в советское подданство. Курковский немедленно был выслан из Тяньцзиня в Харбин, причем Гутман послал вслед за ним своего помощника Левицкого с копиями сфабрикованных бумаг в харбинскую полицию и японскую жандармерию. Курковского должны были арестовать и отправить на 86-й разъезд для выдачи советским властям. Но об этом узнали русские служащие полиции и успели задержать распоряжение о его выдаче. Курковскому пришлось пройти через многое, прежде чем удалось доказать, что он стал жертвой Гутмана, не забывшего о его роли в создании Антикоммунистического комитета.

Основная линия деятельности Антикоммунистического комитета сводилась