Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

Дело Клерже

В середине декабря 1937 года Антикоммунистический комитет задержал генерала Клерже.

Георгий Иосифович Клерже окончил Николаевскую академию Генерального штаба незадолго до начала Первой мировой войны. Во время Гражданской войны он был на Кавказе, где, по сведениям некоторых лиц, занимал ответственные места у красных в Баку и Тифлисе и там «расстрелял сотни белых офицеров».

Осенью 1919 года Клерже появился в ставке адмирала Колчака. О встрече с генералом Клерже в Омске рассказывает генерал Я.П. Злобин, начальник контрразведки при правительстве адмирала Колчака:

«Адмирал Колчак запросил меня по телефону о Клерже и приказал прибыть к нему с его делом. В деле Клерже имелись показания офицеров, бежавших с Кавказа… Мною было предоставлено адмиралу Колчаку дело Клерже и доложены все факты, связанные с ним. Адмирал Колчак приказал допросить Клерже, не подвергая его аресту, и доложить о результатах допроса.

Я лично допрашивал Клерже. Он был растерян от неожиданности, менялся в лице, сбивался в показаниях, уклонялся от прямых ответов на вопросы и признавал служение у красных „по принуждению“ и „из страха“. Когда мной были названы имена офицеров, бежавших в Омск из Баку и Тифлиса, он ответил: „Офицеров было много, и запомнить имена их трудно. Этих имен я не помню“. Результат этого допроса был мной передан адмиралу Колчаку.

Когда последовал приказ об аресте и предании суду Клерже, такового в Омске не оказалось… Впоследствии стало известно, что Клерже прибыл к атаману Семенову в Забайкалье. Получить его от атамана Семенова было невозможно потому, что тот был настроен против адмирала Колчака…

В 1928–1929 годах генерал Клерже в Харбине был связан с профессором М.П. Головачевым и генералом Сычевым»[127].

По другим сведениям, генерал Клерже перешел к атаману Семенову не от адмирала Колчака, а из армии генерала Каппеля. Как сообщает об этом один из каппелевцев: «В числе показаний против генерала Клерже имелось то, что переход его в семеновские части в Чите был следствием желания избежать суда, которому он был предан командующим Каппелевской армией генералом Войцеховским. Клерже было поставлено в вину то, что, будучи начальником информационного отдела, он не выполнил ряд возложенных на него обязанностей по улучшению взаимоотношений с японским военным командованием и по правильной информации представителей союзного командования в Сибири относительно целей и намерений Каппелевской армиии продолжать на Дальнем Востоке борьбу против советских властей»[128].

В Мукдене генерал Клерже служил при маршалах Чжан Цзолине и Чжан Сюэляне в качестве военного советника. Там же служил генерал А. Кудлаенко, заведовавший русской авиационной частью при маньчжурских войсках.

Служба Клерже у молодого маньчжурского маршала закончилась из-за интриг другого советника, полковника Грегори, офицера Генерального штаба и профессора Мукденской военной академии. Грегори выставил Клерже как японского агента и ставленника атамана Семенова. Генералу Клерже пришлось уйти. Была ли какая-то зависимость интриг Грегори от дела Клерже, неизвестно, но вскоре после этого Грегори был разоблачен служащим японской военной миссии как секретный сотрудник советских властей и покончил жизнь самоубийством.

О службе генерала Клерже при маньчжурском наместнике и окончании ее имеется другая версия, приводимая здесь как иллюстрация того, как основывались обвинения в просоветской деятельности: «…В письменной форме генерал Клерже предложил свои услуги генеральному консулу СССР в Мукдене Кузнецову, чтобы снабжать его необходимыми сведениями за вознаграждение… Кузнецов почему-то препроводил письмо Клерже непосредственно Чжан Сюэляну. Клерже узнал об этом и бежал из штаба, чтобы избежать ареста, суда и сурового наказания по китайским законам за измену и предательство… Проживание на территории японской концессии в Мукдене Клерже считал для себя безопасным, потому что японцы не выдали бы его китайцам из-за натянутых между ними отношений…»[129]

После оккупации Маньчжурии Клерже по поручению японских властей издавал русскую газету в Мукдене. Но вследствие недоразумений с русской колонией его перевели в Харбин в качестве сотрудника японской газеты «Харбинское время». В 1936 году японские власти выслали из Харбина ряд лиц, среди которых оказались генерал Клерже, профессор М.П. Головачев и генерал Сычев.

Клерже перебрался в Шанхай, где занимался различными делами, включая доставку каменного угля с севера Китая.

После начала военных действий в 1937 году Клерже решил вернуться в Харбин, но был задержан японскими властями в Дайрене. При допросе в военной миссии на вопрос Клерже о причинах задержания ему было указано на операции с углем, которые он якобы проводил на средства советского торгпредства. Вполне вероятно, что эти операции не были безупречными, но обвинение Клерже в совместной работе с торгпредством могло быть основано на словах тех, кто видел в нем конкурента. Объяснение Клерже не удовлетворило японские власти, и ему отказали во въезде в Маньчжурию.

Клерже перебрался в Тяньцзинь и там открыл контору по угольным делам, но она работала плохо. Клерже невольно был втянут в политическую жизнь русской колонии. Некоторые эмигрантские круги подбивали его занять руководящую роль на том основании, что в Тяньцзине нет «подходящих людей» и что Пастухин тяготится назначением на пост председателя Антикоммунистического комитета и не может совместить с этой должностью редактирование газеты «Возрождение Азии». В переговорах с Клерже деятельное участие принимал некто Пирютинский, уверявший генерала, что он будет «человеком подходящим».

Наконец Клерже сам попросил Пирютинского устроить ему встречу с Пастухиным. В назначенный день они отправились на свидание с Пастухиным. Клерже встретили хорошо и провели в общий кабинет майора Таки и Пастухина, а Пирютинского попросили обождать в приемной. Ждать пришлось долго. Наконец в переднюю вышел Пастухин и спросил, кого он ждет. На ответ Пирютинского он засмеялся и сказал, что Клерже уже час назад как ушел домой.

Клерже не оказалось дома. Поиски его не привели ни к чему. Когда некоторое время спустя спросили Пастухина, не знает ли он, что случилось с Клерже, тот ответил, что он был арестован. Больше его уже никто не видел, хотя в течение нескольких месяцев японская жандармерия продолжала принимать для него передачи от его друзей.

Арест генерала Клерже произвел тягостное впечатление не только на русский Тяньцзянь, но и на всю белую эмиграцию в Китае. Это было явное похищение, акт самоуправства. Никто не знал, в чем японская миссия, жандармерия и их русские помощники обвиняли русского генерала.

Дело Голубева

Следующей жертвой Белого дома был некто Г.П. Голубев.

Его имя связывают с именем статского советника, которого однажды барон Унгерн приказал выпороть за то, что тот осмелился вступить с