Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

японскую жандармерию. Там на дела Гутмана посмотрели как на самоуправство и превышение власти: право распоряжаться арестованными, как им заблагорассудится, принадлежало японской жандармерии и никому другому!

Произведенное следствие полностью подтвердило донесение И. Хотя расследование велось секретным образом, Гутман узнал о нем. Он спешно выехал с женой в Циндао, но по прибытии туда оба были арестованы опередившими их японскими жандармами.

Кроме донесения И. нашлось еще и показание Мидзутани, одного из ближайших помощников майора Таки. Вслед за арестом Гутманов была арестована машинистка из особого отдела железнодорожной охраны, бывшая в близких отношениях с Гутманом. Все они были задержаны в здании Пекинского университета, где находилась японская жандармерия. Допрос жены и любовницы Гутмана касался не только некоторых дел, вскрытых И., но и его секретных связей, знакомств, советских властей, дохода и так далее.

К делу Гутмана были привлечены некоторые из его сотрудников, на которых японские жандармы испробовали все способы пыток, применяемых ими к заключенным в своем застенке. Об этом позже рассказывал сам Гутман. Когда он взывал о пощаде, японцы смеялись и отвечали, что они ничего не делают лишнего, чего он сам не применял к заключенным.

После двух с половиной месяцев заключения Гутман, его жена и машинистка были освобождены. Японская жандармерия не решалась обвинить Гутмана в предательстве. В отношении же его самоуправства и превышения власти они были удовлетворены тем, что сами проделали над ним и его помощниками.

Подозрение же в секретных связях с советскими агентами разведки было делом более серьезным. Через месяц после освобождения Гутман и его жена были арестованы вновь. Для Гутмана наступило трудное время. Он знал, как никто другой, что значило попасть в подобное положение: люди по меньшим обвинениям исчезали бесследно. С другой стороны, Гутман все же был свой человек, служивший верой и правдой японской жандармерии. Некоторые его таинственные связи можно было объяснить как необходимые для его службы. В свое оправдание Гутман указывал на свои дела: генерал Клерже, полковник Слуцкий, ряд других лиц, убитые, задушенные, утопленные, просто пропавшие без вести, все его «заслуги», которые должны были бы держать высоко его репутацию в глазах японских жандармов, сомневающихся не столько в его политических убеждениях, сколько в верности его службе. Гутман еще был нужен японским властям. После нескольких месяцев заключения он с женой был выслан в Японию.

Позже Гутману удалось вновь связаться с Таки, который в то время был уже подполковником и возглавлял в Хайларе русский отдел японской военной миссии. Таки вызвал его к себе и поставил во главе разведки. Для Гутмана опять наступил период привычной деятельности, но быстро приблизившееся завершение войны положило и ей конец.

О Левицком, одном из помощников Гутмана, говорили, что он был сыном уездного предводителя дворянства на Волге. Но это никак не соответствовало его облику. Он производил впечатление человека, лишенного всякого образования и воспитания.

Одно время Левицкий служил в Русском полку в Шанхае. Был арестован за нанесение тяжелого ранения жене и убийство человека, которого подозревал в связи с нею. Был приговорен к тюремному заключению на несколько лет, но после прихода японских войск в Шанхай был освобожден, отсидев в тюрьме около года.

Левицкий перебрался в Тяньцзинь и пристроился на полицейскую службу к майору Таки и к Гутману. Мысль о жене, оставшейся в Шанхае, продолжала беспокоить его. При первой возможности он взял отпуск и отправился в Шанхай. Вызвав под каким-то предлогом жену на свидание поздним вечером, он стащил с нее чулок и задушил ее.

Исчезновение людей

За Белым домом вскоре пошла дурная слава, что в нем бесследно исчезают люди. Одной из первых жертв Белого дома оказался М. Шелестян, одно время близко связанный с майором Таки по работе среди русской колонии Тяньцзиня. Его однажды вызвали в Белый дом, но он, предчувствуя недоброе, направился прямо в японскую военную миссию. Домой он не вернулся, на запросы его жены был только один ответ в миссии и Белом доме: «Не знаем».

Неизвестно, что произошло с Шелестяном, но известно, что он был одним из немногих, кому удалось освободиться из Белого дома. Вполне возможно, что Шелестян, сам двойной агент, был связан с Караевым, который мог способствовать его освобождению. Шелестяна стали считать погибшим, но он неожиданно всплыл в Шанхае, где в период свободного хозяйничанья советских деятелей возглавил отделение московского Госиздата.

Затем были задержаны Альтшулер, Мунгалов, Дзюбанов, Слуцкий. Дзюбанов, инженер по профессии, прибыл в Тяньцзинь из Харбина. Он был задержан на основании слуха, что держал себя враждебно по отношению к эмигрантам и заискивающе перед советскими властями. При обыске у него были найдены удостоверение о регистрации в Антикоммунистическом комитете, советский паспорт и копия заявления нанкинскому правительству о желании перехода в китайское подданство. Дзюбанова задержали в подвале Белого дома, а вечером того же дня вывезли в сопровождении жандармов на японскую концессию.

В.С. Слуцкий, офицер семеновских войск, остался при атамане Семенове после расформирования недолго просуществовавшей в Чите еврейской роты. Он перешел на хозяйственную должность, продолжал служить и дослужился до чина подполковника.

После окончания Белого движения Слуцкий продолжал работать для атамана Семенова, но уже чисто на коммерческом поприще. Семенову часто приходилось материально туго, и, когда у него наступали особенно тяжелые времена, он призывал Слуцкого и поручал ему различные деловые комбинации.

У Семенова было много ценных подарков, полученных им от японских, монгольских и китайских кругов, когда он был еще у власти. Продажей их и занимался время от времени Слуцкий. Он также выполнял различные поручения для Пу И, когда тот жил в забвении и лишениях на английской концессии Тяньцзиня. Семенов свел их вместе и от сделок получал от Слуцкого комиссионные.

Коммерческие дела Слуцкого невольно сталкивали его с различными людьми; некоторые из них ставили ему в вину, что, будучи евреем, он считал себя настоящим семеновцем и был предан атаману.

Работа с Семеновым свела Слуцкого с Гутманом. После неудачной попытки вымогательства Гутман стал муссировать слухи, что Слуцкий занимается подозрительной деятельностью и порочит доброе имя атамана Семенова. Гутман сфабриковал ложные обвинения и легко убедил японских властей в том, что Слуцкий человек подозрительный и что следует пресечь его влияние на Семенова.

Слуцкий был вызван в Белый дом и задержан. В подвале Белого дома он пробыл довольно длительное время, одновременно с другими жертвами Антикоммунистического комитета.

Атаману Семенову сообщили об аресте Слуцкого в надежде, что он заступится за него. У него еще оставалось некоторое влияние среди японских властей, и он мог опровергнуть лживость обвинений Гутмана. Но