Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

– Извольте, – по-прежнему задыхаясь от быстрой ходьбы, тяжело дыша выговорил Лещук. – Я требую объяснить, на каком основании на заводе параллельно с моей группой конструируют еще одну амфибию. И не просто конструируют, а уже выводят на испытания!

– А что, это разве запрещено? – сухо отозвался Липгарт.

– В смысле?

– В прямом. На заводе параллельно с вами конструируют еще массу машин, это нормально. Вам поручено заниматься отладкой конструкции НАМИ и доводкой ее до серийного производства? Вы и занимаетесь. А кроме вас, Вассерман и Смолин делают альтернативный вариант, на шасси ГАЗ-69. Не сегодня завтра 67-й будет снят с производства, и амфибия на его базе перестанет быть актуальной. Нужен запасной вариант, чтобы не возникло производственной паузы. Все понятно?

– Нет, не все! – выкрикнул Лещук. – Почему меня никто не поставил об этом в известность?

– А вы что, уже входите в число руководящих работников завода? – не скрывая иронии, отозвался Главный. – Мне кажется, нет.

Лещук судорожно вдохнул воздух, его лицо перекосила гримаса.

– Но это… это же перечеркивает всю мою работу, весь ее смысл! Ведь она заведомо становится ненужной!

– Ну, зачем же так? – невозмутимо отозвался Главный. – Просто здоровая конкуренция. Когда цветок растет на грядке рядом с сорняком, они всегда борются за ресурсы, конкурируют. И побеждает сильнейший. Так и у нас. Знаете, какую поговорку я услышал в Америке? Ничего личного, только дело. Лещук обвел глазами притихших сотрудников.

На него глядели по-разному – кто с откровенной иронией, кто с брезгливостью, кто с подчеркнутой невозмутимостью. Не было лишь одного: сочувствия, поддержки, хотя бы минимальной.

– Так, значит, да? – хрипло проговорил он, облизывая враз пересохшие губы. – Сорняк? Ну ничего… Вы еще увидите, кто тут сильнейший.

Хлопнула дверь. Конструкторы разом зашумели, заговорили. Кто-то откровенно смеялся, кто-то сочувственно крутил головой.

Липгарт же снял трубку стоявшего на столе телефона, набрал внутренний номер.

– Товарищ директор? Сейчас к вам Лещук прибежит, будьте готовы… Откуда знаю? А так, интуиция.

* * *

Директор ГАЗа Георгий Александрович Веденяпин работал с документами, когда за дверью его кабинета послышался какой-то топот и шум. Тонко, возмущенно вскрикнула секретарша: «Занят он, занят! Нельзя сейчас!» А потом распахнулась дверь, и в кабинет ворвался перевозбужденный Виталий Лещук.

– Добрый день, товарищ директор! – задыхаясь, еле выговорил он. – Я хотел бы…

– А я вас не вызывал, товарищ Лещук, – сухо заметил Веденяпин. Но Лещук, не слушая, упрямо продолжил:

– Я хотел бы сообщить вам о факте срыва важнейшего правительственного задания. В то время как я работаю над амфибией НАМИ, главный конструктор Липгарт инициировал разработку альтернативного проекта на шасси ГАЗ-69. И он уже доведен до стадии испытаний.

– А в чем факт, э-э, «срыва важнейшего правительственного задания»? – невозмутимо поинтересовался директор. – Вы же делаете проект НАМИ?

– Сегодня должен был поплыть, – кивнул Лещук.

– Ну, значит, все в порядке, нет никакого срыва, – развел руками Веденяпин. – А проект Вассермана – Смолина – дополнение к намишному. Военную технику всегда проектируют в нескольких вариантах, чтобы можно было выбрать лучший. Это знают даже дети, интересующиеся темой…

– Но лучший вариант – мой! – возбужденно перебил Лещук. – Он же уже получил Сталинскую премию! А вторая амфибия подрывает мой авторитет в глазах подчиненных и сводит смысл работы на нет!

Веденяпин вздохнул, поморщился.

– Виталий Альбертович…

– Ольгердович!!! – истерично выкрикнул Лещук.

– Да, простите… Во-первых, это проект не ваш, а института НАМИ. Во-вторых, Сталинская премия – это не индульгенция и не охранная грамота, которая превращает ее обладателя в небожителя. И в-третьих, авторитет в глазах подчиненных подрываете вы сами, когда бегаете по заводу в таком виде и врываетесь в кабинет директора без стука. Всего хорошего.

Лещук, тяжело дыша, смотрел на директора. По его лбу ручьями тек обильный пот, он вытер его ладонью.

– Сговорились… – с ненавистью процедил он. – Все-е вы тут сговорились… Ну ничего… Хорошего дня, товарищ директор.

Громко хлопнула дверь. Был слышен возмущенный голос секретарши, выговаривавшей что-то вслед Лещуку. А Веденяпин со вздохом снял телефонную трубку, набрал номер главного конструктора – 13–39.

– Андрей Александрович? Да, приходил. Как-то он того… совсем уже плох, по-моему.

Глава 42

Покачиваясь на мягком сиденье зима…

Москва, Министерство автотракторной

промышленности, декабрь 1951 года

По заснеженным московским улицам стремительно несся черный, сверкающий хромированными деталями лакированный ЗИМ. С его появлением в 1950-м окончательно был оформлен ряд послевоенных советских легковых машин: на самом верху лимузин ЗИС-110, ниже – ЗИМ, потом «Победа» и «Москвич». И все, кто имел отношение к автопрому, знали о том, что ЗИС – это улучшенный американский «Паккард», «Москвич» – «Опель-Кадетт», а вот горьковские «Победа» и ЗИМ – конструкции оригинальные, более того – уникальные в мировом масштабе.

Хотя на создание ЗИМа Андрею Липгарту было отпущено всего двадцать девять месяцев и никаких удивительных распоряжений ему при этом не выдали, настоятельно посоветовав пойти путем ЗИСовцев, то есть просто адаптировать под советские условия «Бьюик», машина получилась не менее новаторской, чем «Победа».

Во всем мире, в том числе в Америке, подобные шестиместные седаны делали исключительно рамными. ЗИМ же выполнили с несущим кузовом, он получился на двести килограммов легче своих «одноклассников», и даже близко не был похож на «Бьюик». За создание этой машины Липгарт в 1951 году получил пятую Сталинскую премию в своей жизни.

Покачиваясь на мягком сиденье ЗИМа, – от трофейных машин советские чиновники полностью отказались к началу 1950-х, – Качуров думал о том, что автомобиль действительно получился отличный, высококачественный. Да и «Победу» Липгарт исправил, во всяком случае, сколько Качуров ни искал начиная с 1949 года фактов недовольства или критики этого автомобиля, их попросту не существовало в природе. «Победой» восхищались все: от частных владельцев до водителей такси, от дипломатов до иностранных покупателей. Китай, Исландия, Бельгия, Болгария… разные страны, разные условия, разные потребители, но восхищались все одинаково Недавно лицензию на выпуск этой машины под маркой «Варшава» приобрела Польша, что вообще было фактом из ряда вон выходящим – никогда прежде советские автомобили не выпускались по лицензии за рубежом. И 6 ноября 1951-го первые «Варшавы» уже сошли с конвейера.

Но все это не отменяло главного: Липгарт должен был быть развенчан. Чем дольше Качуров следил за карьерой этого талантливого, умного, амбициозного человека, тем больше испытывал сладостное, крепнущее желание поставить его на место. Нет, совсем не уничтожить физически и не стереть в лагерную пыль, хотя перед глазами хватало и таких примеров. Зачем же полностью разрушать полезному человеку судьбу? Но поставить на