Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

– Ну так в чем тут моя заслуга? – скупо усмехнулся Хламов. – Это вы и ваши ребята… Так, ладно, навешали друг другу комплиментов на прощанье, пора и честь знать. Будете в Москве, всегда буду рад видеть.

– Счастливо, товарищ министр.

Хламов и Липгарт обменялись крепким рукопожатием. Григорий Сергеевич сел на заднее сиденье «Победы», и машина неторопливо отъехала от крыльца.

* * *

Только через несколько лет, встретившись в НАМИ с досрочно освобожденным из лагеря Борисом Фиттерманом, Липгарт узнает у него об истинном масштабе разгрома ЗИСа весной 1950-го. Тогда на заводе было арестовано сорок восемь человек, тринадцать было расстреляно, прочие получили большие сроки заключения. Самого Фиттермана, еще недавно получавшего за ЗИС-110 и ЗИС-15 °Cталинские премии, арестовали буквально через несколько часов после приемки его бронетранспортера БТР-152 и после нескольких месяцев мучительного следствия дали двадцать пять лет. По пути в лагеря он три недели провел в Горьковской пересыльной тюрьме.

А еще позже, в 1979 году, Андрей Александрович прочтет в книге «Лихачев», изданной в серии ЖЗЛ, эпически-спокойные строки: «28 февраля 1950 года Лихачев получил выписку из приказа министра № 85. В приказе отмечалось, что по итогам социалистического соревнования предприятий министерства за четвертый квартал 1949 года Московский автомобильный завод занял первое место. Заводу было вручено переходящее красное знамя Совета министров СССР. Вскоре Иван Алексеевич был назначен директором небольшого завода Министерства авиационной промышленности».

Вот так, даже без абзаца. О разгроме, через который прошел ЗИС в марте 1950-го, и о причинах такого внезапного перехода из автопрома в авиапром в книге не будет сказано ни слова. Как и о том, что «небольшой завод» № 41 под руководством Лихачева выпускал боевые ракеты В-300 «Беркут».

Глава 39

Новый директор

Горьковский автозавод, ноябрь 1950 года

В приемную директора ГАЗа вошел Липгарт. Секретарша, завидев его, сняла телефонную трубку и произнесла:

– Георгий Александрович, к вам главный конструктор. – Выслушав ответ, кивнула на дверь: – Проходите, Андрей Александрович.

Директора ГАЗа Веденяпина, сменившего в должности Хламова, Липгарт знал с довоенных пор. Веденяпин пришел на завод в 1936-м, был известен и как отличный специалист, и как душевный человек. Стал легендой случай, когда он отдал свои хлебные карточки уборщице тете Нюре, которой нечем было кормить двоих детей.

Сейчас Веденяпин, сразу видно, сильно нервничал. Тонкое, худое, можно сказать изящное (недаром отец – офицер!) лицо директора излучало озабоченность.

– Андрей Александрович, тут вот какое дело, – без предисловий заговорил директор, когда Липгарт сел. – Вы, конечно, знаете, что в институте НАМИ разработали армейскую амфибию на шасси ГАЗ-67, и осенью прошлого года она прошла межведомственные испытания…

– Знаю, конечно. И что?

– Да то, что нам передают техническую документацию на этот проект. И приказ – довести конструкцию, дать установочную партию, а потом начать серийное производство.

Липгарт даже головой помотал. Что за бред?

– Да сам ума не приложу, – расстроенно пожал плечами Веденяпин. – Понятно, что опытный экземпляр намишники склепали, но серийные-то совсем другое дело. Это же и переделка всей документации, и отладка технологии. Да и для завода это унизительно: что мы, сами не можем амфибию разработать, если так надо?

– Но главное, зачем амфибия на базе устаревшей машины, если у нас почти на выходе новый ГАЗ-69?

– Вот именно! – горячо подхватил Веденяпин. – Мы же еще в войну обсуждали возможность амфибии на базе 67-го и сделали вывод, что смысла в ней никакого! Что, в НАМИ этого не знали?

– М-да, нет предела разврату, – задумчиво пробормотал Липгарт.

Он встал, походил по директорскому кабинету.

Остановился напротив Веденяпина.

– Можно по вертушке позвонить?

– Кому?

– Хламову.

Директор молча снял трубку с телефона правительственной связи и протянул ее Липгарту. Некоторое время тот слушал звучащие в трубке гудки, потом произнес:

– Алло. Товарищ министр? Добрый день, Липгарт беспокоит. Помните про «в любое время дня и ночи»? Ну вот… Можете говорить? Нам направляют амфибию из НАМИ на шасси 67-го для серийного производства. При том, что у нас на выходе готов 69-й, да и вообще для ГАЗа унизительно делать чужую разработку.

– Да, Андрей Александрович, понимаю ваши чувства… – зазвучал в трубке голос Хламова. – Да, да… Но, во-первых, что это за рассуждения – унизительно, не унизительно? У нас же не капитализм, не конкуренция, не борьба за клиента. Одно дело делаем, в конце концов. А во-вторых, поручение партии и правительства звучит именно так. Создатели амфибии НАМИ выдвинуты на Сталинскую премию. Кстати, как и вы, за ЗИМ. Так что игнорировать такую машину мы не можем. А поскольку она на шасси ГАЗ, то вам и карты в руки. Все логично.

– Но вы поймите, ГАЗ-69 гораздо современнее и совершеннее, – упрямо повторил Липгарт. – А ГАЗ-67 скоро будет снят с производства. И для завода это будет технологическая катастрофа – осваивать амфибию на шасси машины, которая уйдет через год-два. А что потом? Срочно разрабатывать новую амфибию? Или специально сохранять на конвейере ГАЗ-67 – как донора для узлов старой?

– Да, понимаю, что 69-й гораздо современнее, – раздался в трубке размеренный, успокаивающий голос министра. – И что 67-й скоро будет снят с производства, тоже понимаю. Но… вот такой приказ. А приказы не обсуждаются. Кстати, ведущим конструктором машины рекомендовано назначить Лещука Виталия Ольгердовича. Кем? Неважно кем. Выслушав, Липгарт хмуро положил трубку на телефонный аппарат. Веденяпин с тревогой наблюдал за ним.

– Ну что?

– Хламов нам ничем не поможет. Амфибия уже выдвинута на Сталинку. А ведущим конструктором рекомендован Лещук.

Лицо Веденяпина вытянулось.

– Это который глушитель на «Победе» вам запорол? Малахольный такой?

– Он самый, – усмехнулся Главный. Директор покрутил головой:

– Ох, чует мое сердце, что мы вляпываемся в такое дерьмо, из которого нас никакая амфибия не вывезет…

– Разве что… – задумчиво протянул Липгарт после паузы.

– Разве что? – с надеждой спросил Веденяпин.

– Разве что начать делать одновременно две амфибии. Намишную дать Лещуку, пусть возится, он уже давно ко мне с амфибиями приставал, наверное, до министра уже дошел. А параллельно делать свою, на базе 69-го. Современную. Вассерман сможет, Смолина к нему позовем…

– И когда дело дойдет до испытаний, – медленно продолжил директор, – наша окажется заведомо лучше и армейцы выберут ее, а намишная объективно отпадет сама собой…

– …и все останутся довольны, – подхватил Липгарт. – У армии будет нормальная современная амфибия, у нас – беспроблемное производство, у Лещука – собственный проект, которым он бредил все эти годы, а намишникам возразить будет просто нечего.

На лице Веденяпина