Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

Качуров ответил широкой улыбкой:

– Допили чаек? Я бы с удовольствием побеседовал с вами еще, но – увы. Дела. Так что…

Лещук, торопливо дохлебывая чай из стакана, взял портфель.

– Но мои материалы вам точно понадобятся? Правда?

– Ну конечно, правда.

– Огромное вам спасибо, – растроганно проговорил Лещук. – Просто огромное. Вы не представляете себе, как для меня все это важно, и я…

– Может, вас отвезти куда-нибудь нужно? – перебил Качуров.

– Е-если можно. Я ведь Москву толком и не видел никогда. Разве что метро. Вот хотел посмотреть, как строится здание МГУ…

Качуров кивнул, снял трубку телефона и произнес:

– Лена, вызови «Победу» из гаража и скажи водителю, чтобы отвез Виталия Альбертовича…

– …Ольгердовича, – тихо проговорил Лещук.

– …куда он скажет. – Хозяин кабинета положил трубку и улыбнулся гостю: – Всего хорошего. Координаты у вас есть, если что – звоните, пишите, как говорится.

– Спасибо огромное, – пятясь к двери, проговорил Лещук.

Когда за визитером закрылась дверь, Качуров от души выдохнул и громко пробормотал себе под нос: «Бол-л-лван». Причем редкостный. Возможно, он даже душевнобольной. Разновидностей душевных болезней много, далеко не все кидаются на людей с вилками. Многие проявляют свои странности иначе. Качуров до сих пор помнил расследование инцидента, когда в июле 43-го перед началом спектакля МХАТа на сцену выскочил какой-то человек и закричал «Да здравствует Гитлер!». Скажи кому – не поверят, а ведь такое было на самом деле…

Но, судя по тому, с каким тщанием этот болван собрал нужные материалы, он может быть вполне полезен. Качуров даже слегка усмехнулся: в этом и состоит его работа, понять, чье именно сумасшествие бессмысленно, а чье можно – и нужно – поставить на службу. Хорошо, что тогда, на выходе из зала совещаний ГАЗа, он не оттолкнул его, не послал куда подальше. Нет, с такими надо работать. И тогда результат не заставит себя ждать.

Качуров еще раз открыл принесенную Лещуком папку и вгляделся в фотографию человека с чуть прищуренными, умными, веселыми глазами. Ниже было крупно напечатано на машинке: ЛИПГАРТ Андрей Александрович.

Глава 38

Новость неожиданная, почти шокирующая

Горьковский автозавод, апрель 1950 года

Ситуация повторялась снова: здание заводоуправления, дождь, директорская «Победа» у крыльца. Только теперь дождь был не осенним, а весенним – веселая апрельская морось. И бывший директор ГАЗа выходил из здания не один, а в сопровождении главного конструктора.

С Григорием Сергеевичем Хламовым сослуживцы, встречавшиеся по пути, тоже прощались тепло и с сожалением. Многие помнили его еще по довоенному заводу, а те, кто узнал его за два неполных года директорства, убедились в том, что этот человек при внешней замкнутости обладал богатым управленческим опытом и простым, открытым характером. Именно при Хламове вводились на ГАЗе так называемые четверги, когда после работы в красном уголке литейного цеха собирались начальники цехов и служб завода, в непринужденной обстановке обсуждая рабочие вопросы. Он пригласил на ГАЗ главным инженером Николая Ивановича Строкина, которого хорошо знал еще по довоенной эпохе, он создал технический совет, которым сам и руководил. Знаменитой стала обычная конторская книга, куда Хламов четким почерком вносил во время совещаний рабочие пометки.

Новость о новом назначении Хламова стала на ГАЗе неожиданной, почти шокирующей. Как так – руководить советским автопромом будет не Акопов? Казалось, что Степан Акопович с этой должностью сроднился и будет на ней всегда. Но – грянуло словно гром средь ясного неба: Акопов больше не министр: с 18 апреля ведомство возглавит Хламов.

Эти перемены были связаны с громкими «автомобильными делами», прогремевшими весной 1950-го. В конце марта на ярославском ЯАЗе был арестован главный инженер, бывший директор ГАЗа Александр Маркович Лившиц и несколько его коллег, а на московском заводе ЗИС – заместитель директора Григорий Захарович Шмаглит, главный конструктор Борис Михайлович Фиттерман и еще целый ряд сотрудников. А 17 апреля на заседании Политбюро одновременно лишились должностей Акопов и многолетний директор ЗИСа Иван Алексеевич Лихачев. В вину им поставили недостаточную борьбу с космополитизмом в отрасли и на предприятии.

О разгроме ЗИСа знали уже все – плохие вести разносились мгновенно. К Лихачеву Липгарт никакой человеческой симпатии не испытывал: директор московского завода славился своей грубостью и необразованностью, за глаза его пренебрежительно звали Ванькой-шофером – такое прозвище дал Лихачеву еще Орджоникидзе. И, однако же, как к нему ни относись, но это был колосс, без которого автопром невозможно было представить. Фиттерман же пользовался в отрасли общим уважением как глубокий профессионал. Липгарт отлично его знал: еще в 1933-м они с Борисом (тот как раз только пришел в НАТИ, а Липгарт собирался оттуда уходить) вместе работали над опытным двухмоторным грузовиком и первым советским троллейбусом ЛК. И уж, конечно, все менялось с уходом Акопова. Что будет дальше, как повернутся события – не мог предугадать никто.

Правда, за себя Липгарт мог быть спокоен: как раз 3 марта ему была присуждена очередная Сталинская премия за «Победу». Но он прекрасно понимал, что любое спокойствие подобного рода – весьма относительно. Удар по ЗИСу, автозаводу номер 1, носящему имя Сталина, мог быть только началом. Что, если следующим станет завод номер 2, носящий имя Молотова, – ГАЗ?

Сегодня Липгарт провожал нового министра к его машине. На ходу Хламов давал Главному последние указания.

– Андрей Александрович, в общем, мой телефон вы помните. В любое время дня и ночи, если что – не стесняйтесь. Хотя я и так знаю, что вы, если нужно, стесняться не будете.

– Это точно. Но беспокоить вас по пустякам не стану.

Хламов на ходу повернул к Липгарту серьезное, бледное от усталости лицо, понизил голос:

– С Веденяпиным я переговорил. Новый директор будет оказывать вам полное содействие во всем.

– Спасибо, – так же тихо ответил Липгарт и добавил: – А куда Акопова переводят?

– Замминистра в Минсельхозпром.

– С понижением, значит… Хламов покачал головой:

– В нынешней ситуации считайте, что легко отделался.

Министр и главный конструктор остановились у «Победы». Дождь стучал по шляпе Хламова, крупные капли висели на ее широких полях, водяные дорожки сбегали по мокрым стеклам машины.

– Вы действительно думаете, что директор и главный конструктор ЗИСа виновны? – тихо спросил Липгарт.

– Ну а как еще? – пожал плечами Хламов. – Наши органы хлеб даром не едят.

– Но это же Лихачев, Фиттерман! ЗИС с ними войну прошел!

Хламов вздохнул.

– Что я могу сказать? Мы знаем, как могут маскироваться враги. Да и, между нами, я уверен, что Лихачева припугнут, но не тронут.

Повисла неловкая пауза. Наконец Липгарт проговорил:

– Спасибо, Григорий Сергеевич. Без вас ее