Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

поручил мне работу над глушителем «Победы». А сам даже не сказал о том, что результат работы его не устроил. А потом публично оскорбил меня как конструктора, назвав мою работу халтурой и барахлом.

Все это Лещук проговорил дрожащим от волнения голосом. Косткин озадаченно поднял брови, присел на высокую подножку «шестьдесят третьего».

– А вы пробовали с ним как-то поговорить, уладить вопрос?

– Поговорить? – удивился Лещук. – О чем? Он же… растоптал меня. Даже если я сделал что-то плохо – что, нельзя было просто мне об этом сказать? Я же не сумасшедший, я адекватно себя воспринимаю. Зачем же… вот так, безжалостно?

Эти фразы он произнес без своей привычной экзальтации, тихо, и Косткин взглянул на него почти с сочувствием. «Несчастный бездарь, – подумал он. – Действительно, зачем с ним Липгарт так? Расставил бы сразу все точки над i, чем давать человеку бессмысленную надежду». Но эти мысли тут же вытеснило раздражение. Липгарт сейчас со своими парнями ночей не спит, заново ваяя «Победу», а этот ходит и ноет, как девчонка.

– Так от меня вы что хотите-то?

– Ну, я не знаю… – смешался Лещук. – Вы же парторг.

– Я-то парторг, – саркастически усмехнулся Косткин. – Но Липгарт-то беспартийный.

– Ну, вы же еще первый зам главного конструктора. Есть же суд чести, допустим. Нельзя же так обращаться с людьми!

Косткин устало выдохнул, поднялся с подножки грузовика.

– Товарищ Лещук, я, конечно, не в курсе всех нюансов этой ситуации. Но зато я очень хорошо знаю Липгарта. И знаю, что если он о ком-то говорит, то это всегда по делу. А завод – это не пансион для благородных девиц. Так что на вашем месте я бы не бегал с жалобами по инстанциям, а задумался бы, что именно было не так с глушителем, если Липгарт назвал его барахлом.

Косткин направился к выходу из гаража. Некоторое время Лещук молча смотрел ему вслед, потом со всей силы ударил кулаком по крылу машины.

Глава 35

Экзамен

Горьковский автозавод, декабрь 1948 года

Зал совещаний ГАЗа заполнил народ. Сдержанно переговаривались инженеры и конструкторы, здоровались между собой приглашенные гости. А главный конструктор, облаченный в черный костюм с медалями лауреата Сталинских премий и орденскими планками, развешивал на большом планшете цветные фотографии моделей «Победы»: обычной, кабриолета и такси. Огромный плакат, на котором заводской художник в красках изобразил маршрут испытательного пробега «Побед» по семи республикам СССР, уже висел правее, привлекая к себе внимание собравшихся.

Отступив на шаг, Липгарт взглянул на снимки, чтобы понять, ровно ли они висят. Неужели прошло всего два месяца? Два месяца, напомнивших ему военные годы, когда ночуешь на работе, питаешься абы чем, не щадишь ради работы ни себя, ни других?

Два этих месяца «победовская» группа не вылезала с завода. Обязанности были четко распределены между всеми членами команды, поэтому путаницы и сбоев не было. Если кто-то по каким-то причинам

«не тянул», выбивался из сил, ему помогали другие. Он, Липгарт, координировал действия коллег и взял на себя самый сложный и ответственный участок: борьбу со смежниками. Сколько часов он провисел на телефоне, разговаривая с директорами и главными технологами разных «Запорожсталей» и Главкрасок – одному Богу ведомо.

Да еще приходилось отбивать атаки своих же коллег. Еще в сентябре заводская многотиражка в рубрике «Партийная жизнь» дала аж четыре заметки о работе КЭО, названия которых говорили сами за себя: «Говорят “да” и ничего не делают», «Шире дорогу молодым конструкторам», «Как здесь критикуют» и «На холостом ходу».

На каждый из таких мини-пасквилей Липгарт лично писал ответ. Пояснял необоснованность критики, указывал на искажение фактов, передергивания и умалчивания. Обнаружив в одной заметок имя Лещука, он не удивился: что тот побежит ябедничать по поводу своего глушителя в газету, не было никаких сомнений.

Но собаки лают, а караван идет. В итоге было сделано, казалось бы, невозможное: за шестьдесят бессонных дней и ночей сырой, некачественный автомобиль преобразился в принципиально другой. Внешне это была та же «Победа», но на деле она стала новой машиной.

Между тем в заднем ряду занимал свое место среди зрителей Виталий Лещук. Рядом с ним усаживались двое молодых инженеров.

– Слушай, а кто это там с директором здоровается? – спросил один из них, указывая на первый ряд, где только что вошедший в сопровождении небольшой свиты Качуров степенно приветствовал Хламова.

– Да из Москвы какой-то, – пожал плечами сосед. – Качуров фамилия. Вроде как у него на Липгарта зуб.

– Ну вот сейчас и посмотрим, как он ему этот зуб обломает, – ответил первый, и оба рассмеялись. Услышавший этот диалог Лещук внимательно вгляделся издали в лицо Качурова. Московский начальник, у которого зуб на Липгарта? Да это ведь просто находка. Нужно только будет не упустить эту возможность.

Выждав, пока уляжется гул и усядутся в первом ряду почетные гости, Липгарт встал за кафедру. На него смотрели сотни глаз. В основном «своих»: уважительных, почтительных, даже восторженных. Были и те, кто смотрел со скепсисом, с любопытством. В конце концов, два месяца для исправления недостатков автомобиля – это крайне сжатый срок даже для военного времени, не то что для мирного. Присутствовал и тот самый «черный человек» с памятного февральского совещания в наркомате. Качуров сидел рядом с Хламовым, небрежно закинув ногу за ногу, и оценивающе поглядывал по сторонам, будто говорил: «Ну и что вы мне тут сейчас покажете?»

Приехал и министр. С Акоповым, после того, как Кригера перевели на КАЗ, а Лоскутов объяснил подноготную этих изменений, Липгарт толком так и не общался. Они встречались только в присутствии других людей, говорили на сугубо деловые темы, и никто из них не дал другому понять, что в их отношениях произошел надлом. Сегодня тоже поздоровались корректно и чуть суховато, и до начала доклада не общались, Акопова сразу же взял в оборот Хламов.

– Уважаемый товарищ министр, уважаемый товарищ директор, уважаемые товарищи гости нашего завода, коллеги, – начал Главный свой доклад. – Сегодня я хочу познакомить вас с итогом работ по улучшению автомобиля М-20 «Победа». Не секрет, что первые образцы машины получили множество отрицательных отзывов у потребителя. Этому имелись как объективные, так и субъективные причины. Решение правительства заставило коллектив завода немедленно и серьезно заняться вопросами улучшения качества деталей, узлов и всего автомобиля. В результате упорной работы за двухмесячный период (с первого сентября по первое ноября) завод смог устранить не только те дефекты, которые были перечислены в постановлении, но попутно устранены и другие, более мелкие недостатки.

За это время мы реализовали более