Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

Речь сразу же зашла о качестве выпускаемых «Побед». Судя по кратким уточняющим репликам, которыми Сталин время от времени прерывал доклад Акопова, он был превосходно осведомлен о ходе работ по машине и об основных претензиях к ней. Хорошо зная, какой стиль докладов любит Сталин, Акопов говорил сжато, емко, без бодрячества, «лирики» и лишних эмоций, не стремясь заретушировать проблемы, но и не подчеркивая их сложность. Рябоватое лицо Сталина с крупными, будто рубленными чертами, выглядело утомленным. Пробивавшееся сквозь шторы вечернее солнце играло на маршальских погонах и золотой звезде Героя Социалистического Труда на привычном сером кителе. По своему обыкновению, вождь неторопливыми шагами мерял огромный кабинет, и Акопов, докладывая, слегка поворачивался ему вслед. Хламов и Качуров слушали сидя, Качуров при этом иногда что-то помечал в блокноте.

– …Таким образом, товарищ Акопов, за два года ГАЗ собрал всего три тысячи шестьсот двадцать шесть «Побед». И всеми этими машинами потребители недовольны. Я вас верно понял? – неторопливо проговорил Сталин.

– Верно, товарищ Сталин, – отозвался Акопов.

– Следует ли нам считать, что конструктор Липгарт, обещав нам самый передовой в мире автомобиль, представил плохую, некачественную машину и тем самым обманул доверие партии и правительства?

Это было сказано так же размеренно и неторопливо, но тоном, который мог испугать кого угодно. Но Акопов открыто и спокойно встретил прямой взгляд вождя.

– Нет, так считать нельзя, товарищ Сталин.

– Почему?

– Потому что недостатки «Победы» – это так называемые детские болезни, которые есть у любого автомобиля. Липгарт и его команда создавали «Победу» в тяжелейших военных условиях, занимаясь параллельно другими важными вопросами, в том числе созданием танка Т-70 и самоходки СУ-76. В этих условиях они действительно создали самую передовую по конструкции машину мира. К сожалению, плохо отлажена технология ее производства и плохо работают смежники. К примеру, «Зпорожсталь» отгружает автолист, не отвечающий техническим требованиям по штамповке деталей кузова.

– Какой процент брака? – перебил Сталин.

– По самым сложным деталям – до шестидесяти процентов, в том числе неисправимый – двадцать процентов. По отдельным деталям, к примеру, лобовой части крыла, брак доходит до ста процентов. Для исправления брака требуется производить дополнительные операции – пайку, рихтовку.

Сталин промолчал, и Акопов добавил:

– Отсюда и многочисленные жалобы на качество сборки. Но все это в перспективе вполне поправимо, и главное, что персональной вины Липгарта в этом нет.

Некоторое время Сталин обдумывал сказанное, затем спросил:

– Кто же, по-вашему, несет ответственность за неудачи с производством?

– Отчасти руководство завода, директор Лоскутов и главный инженер Майборода, отчасти смежники. Например, рассыпающиеся подшипники передних колес – это 1-й подшипниковый завод имени Кагановича…

Сталин слегка пожал плечами:

– Ну что же, других смежников мы вам вряд ли сможем найти, хотя тех, кто плохо работает, поправим. А для завода подыщем другое руководство. Лоскутов, Майборода и Липгарт могут поработать на других должностях в других местах.

На этот удар ниже пояса следовало реагировать немедленно. Допустить, чтобы у ГАЗа отняли сразу и Лоскутова, и Майбороду, и Липгарта, Акопов не мог. Главный – душа завода, поэтому придется жертвовать директором и главным инженером

– Согласен, товарищ Сталин, – с готовностью кивнул министр, – но есть нюанс. Липгарту в мае была поручена разработка большой легковой машины ЗИМ, срок крайне сжатый, работа идет вовсю. Уже готов полноразмерный деревянный макет. Кроме него, справиться с этим заданием будет некому. Одновременно он может заняться исправлением огрехов «Победы».

После паузы Сталин поинтересовался:

– Кем именно была поручена Липгарту работа по ЗИМу?

– Мной, товарищ Сталин, – ответил Акопов. – Под мою личную ответственность.

Хламов и Качуров перевели глаза на Акопова. Хламов смотрел с удивлением, Качуров – с недоброжелательным интересом.

– Значит, вы настолько цените Липгарта, что готовы ручаться за него? – после небольшой паузы уточнил Сталин.

– Безусловно, товарищ Сталин, – твердо отозвался министр. – Это ценнейший человек, и его надо беречь.

Вождь прошелся по кабинету, остановился у стола и принялся неторопливо набивать трубку табаком из папиросы «Герцеговина Флор». Все молча наблюдали за его медленными, усталыми жестами. Наконец Сталин раскурил трубку, затянулся.

– Ну что же, поверим, – наконец проговорил он. – Но по Лоскутову и Майбороде думаю, у вас возражений не будет. Лоскутов вполне может поработать, скажем… кто у нас директор на УралЗИСе?

Мысленно Акопов улыбнулся. Вопрос был проверкой, Сталин прекрасно помнил всех директоров ведущих предприятий страны и внимательно следил за их карьерой.

– Синицын, товарищ Сталин, – быстро ответил министр.

Сталин кивнул:

– Ну, Синицын пускай пока поработает. А Лоскутов может проявить себя в Ульяновске, на УльЗИСе. На должность директора ГАЗа я предлагаю вашего заместителя, товарища Хламова. Майборода же может проявить себя на должности замдиректора ГАЗа по развитию. А в должности главного инженера его сменит… ну, скажем, товарищ Тахтаров.

«Вот почему Хламова пригласили заранее», – подумал Акопов.

Явно не ожидавший этого Хламов растерянно привстал на своем стуле. Сталин сделал легкое движение рукой:

– Сидите, сидите. В войну товарищ Хламов создавал УралЗИС, опыт директорства имеет… А начинали вы с ГАЗа, верно, товарищ Хламов?

– Так точно, – торопливо отозвался Хламов, вставая. – Постараюсь оправдать доверие, товарищ Сталин.

– Конечно, постараетесь, – усмехнулся Сталин. Хламов сел. Зато поднялся Качуров.

– Разрешите, товарищ Сталин? – заговорил он. – Я все-таки настаиваю на том, что дело не в технологиях и не в огрехах, а в конструкции. Невозможно исправить заведомо плохую, неудачную машину. Из жалоб на нее можно составить уже толстый том, ее репутация среди потребителей испорчена безнадежно. Руководящие работники просят вместо «Победы» любые трофейные машины. Это же позор! И выпуск этого позора ложится на плечи нашей автопромышленности тяжелым грузом.

– Липгарт ведь конструировал «Победу» на свой страх и риск, не имея технического задания? – уточнил Сталин, и по интонации не угадаешь, осуждает он конструктора или нет.

– Так точно. Работал наобум, в спешке, можно сказать, на коленке. И вот результат. Я уж не говорю о том, какой коллектив делал «Победу». Сплошные безродные космополиты: Кригер, Вассерман, Вениамин Самойлов…

В монолог Качурова вклинился Акопов:

– Художник-конструктор Самойлов, к сожалению, ушел из жизни совсем молодым. Вассерман делал вездеход ГАЗ-67, успешно работает над ГАЗ-69. А Кригер сейчас главный конструктор в Кутаиси.

– И как работает? – спросил Сталин.

– Как всегда, отлично.

Но Качуров не собирался сдаваться.

– Степан Акопович, а что вы возразите по Кириллову, который в 31-м году переехал в СССР из Америки? Вы знаете, что он заявил на расширенном партактиве? – Он заглянул в бумагу, которую держал в руках, и зачитал: – «Считаю, что книга по истории партии не должна становиться Библией, это вредно и неуместно. Я воспитан в капиталистической стране и, видимо, мне