Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

– Ну, это как в спорте, – не стал спорить муж. – Ты или соревнуешься, или тренируешься. Зазевался на момент – и все, тебя уже нет.

Анна Панкратьевна с интересом взглянула на него.

– Слушай, я же только сейчас сообразила, откуда у тебя эта… упертость. Ты же прыгун с шестом! А там планку нельзя понижать, только повышать. А еще лыжник и футболист!

– Да, олэлэсовец, – усмехнулся Андрей Александрович, имея в виду футбольную команду ОЛЛС, из которой потом выросло московское ЦСКА. – В последний раз выходил на поле в двадцать восьмом. Будто сто лет прошло с тех пор. Все другое.

– А ты тот же самый. Такой же бука. Помнишь, как мы познакомились?

– Помню, конечно.

– Тебя позвал в нашу компанию твой однокашник из МВТУ, Андрей Орлин.

– Он и сейчас там, – улыбнулся Липгарт, – профессор, завкафедрой, доктор наук.

– Мы пели, смеялись, танцевали под патефон, – продолжила Анна Панкратьевна. – Или в двадцать пятом еще граммофоны были? Ну, неважно. А ты сидел в углу, как сыч, и не обращал на меня никакого внимания. Ну, правильно, кто я? Просто учительница младших классов.

– Зато потом я просто обнял и поцеловал тебя, и ты сразу поняла, что я тебя люблю, – возразил Липгарт.

– Правильно, так и было, – засмеялась Анна Панкратьевна. – А потом мы гуляли с тобой по Москве, и ты рассказывал мне, какие прекрасные машины скоро поедут по этим улицам.

– Да… А потом все свелось к этим машинам.

Жена взглянула на мужа пристально. Его обычно спокойное лицо омрачилось.

– Рванул вперед, как по лыжне. Все хотел победить кого-то. Первый троллейбус, первый пикап, первый полный привод… И все быстрее, лучше, чем у других. Без пауз. Вот и вся жизнь.

– Я понимаю, ты по-другому не можешь, – тихо, с сочувствием проговорила Анна Панкратьевна. – Ты по натуре победитель.

– Нельзя всю жизнь быть победителем, Аня, – серьезно и грустно ответил Липгарт. – Когда-то и я надорвусь. Или подножку подставят, как в футболе. От меня все время ждут чего-то. После «Победы» – особенно. А однажды я ничего не смогу. И тогда победят уже меня.

– Я от тебя ничего не жду, – после паузы тихо произнесла Анна Панкратьевна. – Ничего не хочу. Ты просто будь. Молча сиди в углу, как тогда на вечеринке. И я буду счастлива. И они тоже.

Она указала на игравших не песке детей. Липгарт молча взял руку жены и ласково поцеловал ее. А она прилегла к нему головой на плечо.

Глава 37

«Рассадничек там у вас»

Москва, январь 1950 года

Сойдя с поезда «Горький – Москва», Лещук некоторое время стоял на перроне вокзала, глотая горький от паровозного дыма, острый морозный воздух. Развернул замявшуюся в кармане пальто бумажку с нужным адресом. Конечно, можно было нанять такси, но он уже знал, почему этого не сделает. В очень короткий срок почти все такси в стране уже стали «Победами», а к этой машине Лещук после перенесенного им тогда, в коридоре заводоуправления публичного унижения, испытывал отвращение, даже внешне она стала казаться ему омерзительной, хотя раньше нравилась.

Ему приходилось тем тяжелее, что после повторного запуска в серию в конце 1948 года темпы выпуска «Побед» возросли на несколько порядков, и они стремительно наводнили собой все вокруг. Это были не только такси, но и милицейские, синие с красным пояском, машины, и казенные, и, самое главное, частные: в стране открылись автомобильные магазины, где «Победу» мог купить любой желающий.

Правда, стоила она немыслимые шестнадцать тысяч рублей при средней зарплате шестьсот пятьдесят, но все-таки. Автовладельцы появились и в Горьком, и Лещук нередко видел на улицах города самодовольных обладателей новеньких машин, везущих на прогулку к Волге жен и детей. Конечно, появились в стране и другие легковые автомобили – маленький

«Москвич» и большой ЗИМ, но их было все-таки намного меньше. Преобладали на улице, нагло лезли в глаза, встречались на каждом шагу «Победы» и только «Победы». Синие, бежевые, зеленые, кремовые, цвета электрик, седаны и кабриолеты, такси и «скорые помощи»…

Первое время Лещук еще надеялся на то, что на завод снова хлынет поток рекламаций и жалоб на ужасный автомобиль. Но он ошибся. Письма приходили мешками, но с благодарностями. Люди восхищались высоким качеством сборки, уровнем комфорта, красотой и современностью машины, сравнивали ее с трофейными «Мерседесами», «Ауди», «Опелями» и БМВ – и сравнения всегда оказывались в пользу «Победы». Чиновники соревновались в праве получить «Победу» в качестве рабочей машины. Газеты пестрели объявлениями желающих купить подержанную «Победу» или обменять на нее – разумеется, с доплатой – иностранный автомобиль. Сатирические журналы бичевали первых стиляг, которые щеголяли отцовскими «Победами» перед дружками и подружками… А однажды во время отдыха на реке Лещук сам услышал, как какая-то девушка деревенского вида задорно пела под аккомпанемент гармошки своего парня:

Говорила бабка деду:

«Дед, купи мене “Победу”,

А не купишь мне “Победу” —

я уйду к другому деду!»

Но главное – «Победа» начала продаваться за рубежом, и продаваться отлично. Этот факт можно было еще как-то выдумать, подделать, но Лещук видел цифры продаж машин, ушедших не только в социалистические союзные страны, Болгарию или Румынию, но и во вполне капиталистические Финляндию, Норвегию и Бельгию, видел приходившие на ГАЗ свежие номера английских и американских автомобильных журналов, где «Победе» посвящались отдельные развороты, а некоторые печатали ее даже на обложках! Во многих статьях западные писаки, конечно, ерничали по поводу того, что «в задавленной Сталиным стране способны еще что-то делать», но большинство рецензий было выдержано все-таки в совершенно другом ключе – спокойном и деловом. И эти авторы оценивали «Победу» на «отлично»! Лещук сам читал английский журнал «Мотор»: «Можно не бояться вести “Победу” по плохой дороге даже при полной нагрузке. Езда по участку с плохой мостовой со скоростью 50 миль в час не имела никакого влияния на удобства и была едва замечена пассажирами. Конструкцией “Победы” предусматривается, прежде всего, надежность и возможность езды на далекие расстояния в стране, где дороги плохи, а пункты обслуживания малочисленны и расположены далеко друг от друга».

Американский журнал «Век автомобиля» так оценивал советскую машину: “Победа” мне показалась хорошо знакомой в том смысле, что среднестатистический американец ощутит себя совсем как дома из-за окружающей обстановки, которая практически идентична обстановке в небольшой американской машине. Вы прекрасно чувствуете дорогу, рулевое управление одновременно простое и чувствительное. Салон машины очень комфортен. Американские инженеры тщательно осмотрели “Победу” и сочли качество изготовления по многим показателям отличным».

А другой американский журнал, «Авто, скорость и спорт»,