Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

направился на работу. Вероятность того, что Павла Никитична уже прибыла из своей поездки, была невелика, но ведь не на ней одной отдел стоит. Есть еще Морозов, который уже наверняка вернулся из главка, тоже может знать что-то про Айзу. Да и доложить ему о том, что убийца четырех мажоров выявлен, следует в обязательном порядке. Субординация есть субординация.

Все вышло ровно наоборот. Тетя Паша уже была в отделе, а Александр Анатольевич от начальства так и не вернулся пока.

А еще весь первый этаж благоухал земляникой, которую уборщица и в самом деле привезла из леса, причем в преизрядном количестве. Прямо в дежурке, на столе, стояла огромная корзина вроде той, с которой батя Ровнина, когда шел грибной «слой», за «колосовиками» ходил. В совсем уж раннем детстве маленький Олежка в нее с ногами залезал, после чего там раскачивался, цепляясь руками за стенки и заливисто хохоча.

— Это как же тетя Паша ее сюда доперла-то? — изумленно спросил он у коллег, которые кружком обступили указанный предмет, доверху заполненный земляникой, и поглощали сии дары леса, по-простецки зачерпывая их горстями.

— Сами в шоке, — ответил Ольгин, облизывая пальцы. — Принесла, бухнула на стол, сказала: «Остальных позови и хавайте, пока она сок не пустила», а после ушла к себе. А мы чего? Нам в радость.

— Витамины, — подтвердила Ревина. — Лесная земляника вообще очень полезна для здоровья.

— Чем? — заинтересовался Баженов, которому места у стола не хватило, и он потреблял вкусноту, перегнувшись через конторку.

— Всем, — ответила Ленка и зачерпнула еще горсть ягод.

— Опять свистишь, — констатировал Славян. — Олежка, чего стоим, кого ждем? В большой семье хлебалом не щелкают, если ты забыл.

— С вами забудешь, — вздохнул Ровнин. — Морозу хоть чутка оставьте, проглоты сухаревские!

— Не совсем же мы сволочи? — немного обиделся Антонов, вытирая рот. — Уж, наверное, всё в одну пачку не сожрем. Просто его нету, а ты тут. Кто видел и не съел, тот сам себе дурак!

— Какая одновременно мерзкая и верная формулировка, — отметила девушка. — Прямо как ты, Баженов.

— Дожил! — удивился Славян. — Ревина про меня что-то доброе сказала!

— Так-то она тебя мерзким назвала, — уточнил Василий.

— Но и верным тоже. В данном контексте — правильным. Или даже реальным. А это — похвала.

— ГосподидобрыйБоженька, — произнесла так, что слова слиплись в одно, Елена. — Баженов, ты лучше ешь, чем говори. Так от тебя вреда меньше.

Павла Никитична не проявила особой радости, когда, предварительно постучав в дверь и дождавшись раздраженного «кому неймется», в ее каморку вошел Ровнин.

— Олег, я очень устала, — сообщила сидевшая на диване уборщица визитеру. — Годы не те, понимаешь, чтобы столько времени на ногах проводить. До того вымоталась, что ни есть, ни пить не хочу.

— Понимаю, — кивнул Ровнин. — Но хоть съездили-то не зря?

— В каком-то смысле. Вон земляники ребятам привезла. Еле доперла.

— Да уж оценил масштаб трагедии, — хмыкнул оперативник. — Как вы такую тяжесть подняли-то?

— Своя ноша не тянет. А вообще завтра, скорее всего, даже встать с дивана не смогу. Сорвать спину не сорвала, но аукнется мне эта благотворительность наверняка. Ладно, чего хотел-то?

— Во-первых, узнать — что лесные хозяева? Видели нашего красавца? Или нет?

— Нет. С тремя пообщалась, ни один ничего не знает. Так что следуем ранее намеченному плану — день за днем отслеживаем по сводкам внезапно найденные несвежие неопознанные трупы. Да, занятие нудное, не сказать муторное, но тут главное что?

— Что?

— Довести его до уровня рефлексов. День за днем, день за днем, и оно войдет в привычку. Причем настолько, что когда мы даже тело Фомы обнаружим и перстенек заветный найдем, то ты все равно на автомате еще года два станешь в ежедневных происшествиях отдельно выделять подобные находки и думать о том, что надо бы с моргом связаться и выяснить, не наш ли это труп.

— Так себе перспектива. И почему я?

— А кто? — осведомилась у него Веретенникова, поочередно отрывавшая от пола то одну вытянутую ногу, то другую, как видно, для лучшего кровообращения. — Я на пенсии и близка к маразму, Морозов начальник, ему по штату не положено, Баженов раздолбай, Ревина у нас слишком экзальтированная особа, а про молодых я даже говорить не хочу. Так что это твой крест, неси его с гордостью. Еще вопросы?

— Скорее новость. — Олег, приняв как данность тот факт, что у него появилась новая обязанность, присел на стул. — Павла Никитична, я знаю, кто тех четверых в лесу завалил.

— Да что ты? — непритворно удивилась уборщица. — Что-то больно быстро. Не выдаешь желаемое за действительное? Такое по молодости часто случается. Я и сама, знаешь ли, не без греха. Помню, в двадцатом одного умника без суда и следствия застрелила, и, как после выяснилось, зря. Ни при чем он был в том деле, что мы с Риткой Суховой расследовали. Просто вроде и улики все налицо, и очкарик этот толком ничего не мог объяснить, вот мы его по законам революционного времени в расход и вывели. Шутка ли — семь трупов за одну ночь? Н-да… А к вечеру настоящего убийцу с поличным задержали. Мужик один головой поехал, вот и начал душегубствовать.

— Его тоже того? — уточнил Олег.

— Ну а куда такого еще? Буров лично исполнил. Врать не буду, во снах мне тот интеллигентик не являлся, пальцем укоризненно не грозил, да и я в грудь себя не била и не орала: «Невинную душу погубила, как же дальше жить?» Время было такое… Несентиментальное. Но урок из случившегося извлекла и с тех пор понапрасну людей к стенке не ставила. Только на основе проверенных и доказанных фактов, и никак иначе.

— Здесь все точно, — заверил ее Олег. — Сейчас дела принесу… Или лучше завтра?

— Давай сегодня, — мученически вздохнула Веретенникова. — Не угомонишься же. Скажешь «завтра», так ты в шесть утра уже под дверью топтаться примешься. Я, конечно, встаю рано, но все равно мне такое счастье ни свет ни заря ни к чему. Да и болеть я завтра буду. Так кто наш фигурант?

— Вам слово «шулма» что-нибудь говорит? — по сути повторил Ровнин тот же вопрос, что несколькими часами