Взаимоотношения Ирана и Центральной Азии. Тенденции и перспективы - Мехди Санаи

После обретения республиками бывшего Советского Союза независимости в большинстве из них, и особенно в Таджикистане, наблюдалась основанная на возрождении культурных традиций тенденция к обретению и укреплению своей национальной идентичности. Внимание к вопросу о письменности предков проявлялось особенно остро, а интеллигенция воспринимала знание родного языка в качестве особой ценности. Возврат к древним национальным и религиозным традициям и обычаям считался приоритетным вопросом. Главными торжествами стали считаться Навруз и такие религиозные праздники, как ‘Ид аль-Фитр (Рамазан) и ‘Ид аль-Адха (Курбан). Возрождались также и другие древние доисламские праздники, например Мехрган и Сада. И ныне иранские традиции и обряды в жизни народов республики наблюдаются все отчетливее.

Железный занавес, возведенный советским коммунистическим строем между Ираном и Таджикистаном, оставил после себя нежелательные последствия. В годы после победы Октябрьской революции границы между Ираном и Центральной Азией были закрыты, а политические и культурные новости интеллигенция могла узнавать только из средств массовой информации, и то выборочно и со значительным опозданием. Например, в период с 10 апреля 1919 года по декабрь 1921 года в Самарканде выпускалась еженедельная газета на персидско-таджикском языке под названием «Шу’ла-и инкилаб» («Пламя революции»), одним из руководителей которой был Садриддин ‘Айни. В этой газете отражались политические и культурные события из жизни Бухарского эмирата и других частей региона. Посредством этого издания предпринимались попытки приоткрыть окно в страны мусульманского Востока, в частности и в Иран. С Садриддином ‘Айни сотрудничали такие представители интеллигенции, как Лахути, Пайрав Сулаймони, ‘Абдулкадир Мухиддинов и другие.

В период правления династии Пехлеви связи также были очень хрупкими, и единственное, что не давало им оборваться, – наличие единого языка и общность культуры персоязычных народов, а также издание в Советском Союзе книг на персидском языке. Так, издание в 1925 году в Москве книги Садриддина ‘Айни «Образцы таджикской литературы» на персидском языке и с использованием персидской графики считалось глубоким достижением в отношениях Таджикистана с Афганистаном и Ираном.

Первым художественным произведением новой таджикской литературы, изданным в Иране в 1927 году в журнале «Сохан», была повесть Садриддина ‘Айни «Одина». Начиная с этого момента, отдельные образцы таджикской поэзии и прозы на регулярной основе стали публиковаться в иранских периодических изданиях, особенно в изданиях культурного характера. В 1953 году часть «Воспоминаний» Садриддина ‘Айни была опубликована под названием «Подача туфель со стороны Его Превосходительства Увани» в одиннадцатом номере журнала «Пайаме нав». Другая часть «Воспоминаний», под названием «Женщина, которая превратилась в мужчину», была опубликована в двенадцатом номере того же журнала и вызвала у иранских читателей огромный интерес. В 1959 году журнал «Пайаме навин» в номере 4 опубликовал образцы стихов ‘Абдуссалама Дехоти, а в номерах 11 и 12 от 1960 года – несколько стихов Баки Рахмизаде и Аминджана Шукухи. Этот же журнал познакомил своих читателей с рассказом «Лале» Пулада Талиса и несколькими стихотворениями Баки Рахимзаде, Аминджана Шукухи, ‘Абдуссалама Дехоти, Му’мина Каноата и Лоика Шерали, опубликовав их в номере 8 от 1974 года. Кроме того, журнал «Сохан» в номере 11 от 1971 года и номере 5 от 1973 года поместил образцы стихов Му’мина Каноата, Лоика Шерали и Мавджуды Хакимовой [141].

В 1968 году в столице Таджикистана Душанбе впервые состоялся Всемирный симпозиум современной персидской поэзии, в работе которого приняла участие иранская делегация в составе Парвиза Натила Ханлари, Надера Надерпура и некоторых других литераторов. В работе этого поэтического форума приняли участие персоязычные поэты из Ирана, Пакистана, Азербайджана, Узбекистана и Афганистана, особенную популярность снискали Надер Надерпур из Ирана, а также Му’мин Каноат и Лоик Шерали из Таджикистана. Воспоминания об этом симпозиуме надолго сохранились в памяти почитателей персидской поэзии.

В целом в период советского правления никаких самостоятельных политических, экономических, социальных и культурных связей между Ираном и Таджикистаном не существовало, ибо судьба Таджикистана находилась в руках Москвы, любые связи осуществлялись в рамках политики Москвы. Настоящие и всесторонние политические, экономические и иные отношения стали возможными исключительно после обретения Таджикистаном независимости и признания его суверенитета Исламской Республикой Иран. Победа Исламской Революции в Иране, с одной стороны, и распад коммунистической системы, с другой стороны, оказали заметное влияние на политическую, социальную и культурную жизнь многих стран мира и региона. Так, в Душанбе и Тегеране состоялись встречи высокопоставленных руководителей двух стран, которые подписали важные совместные документы и меморандумы о взаимопонимании; в Таджикистане памятник Владимиру Ленину в центре Душанбе был заменен памятником Фирдоуси.

В этом процессе даже гражданская война в Таджикистане, которая началась год спустя после обретения республикой независимости, не могла нарушить ход сотрудничества с Ираном. Образцами совместных мер в области культурного сотрудничества считаются празднества по поводу 100-летия «Шахнаме», 700-летия Мира Сайида ‘Али Хамадани, 675-летия Камала Худжанди, 1100-летия государства Саманидов в городах Душанбе, Кулябе, Худжанде, Тегеране, Мешхеде и Тебризе. В части мероприятий участвовали даже представители оппозиции, которые сражались с правительственными силами внутри и вне страны [140].

После окончания гражданской войны Иран и Таджикистан вступили в новый этап сотрудничества в области культуры, который состоял главным образом из проведения книжных выставок, гастролей артистических групп, совместного празднования Навруза и других традиционных торжеств. В начале апреля 1990 года в честь 1400-летия Барбада Марвази, великого иранского и восточного музыканта, в Душанбе состоялись гастроли группы иранских деятелей искусства во главе с Мохаммадом Реза Шаджарияном[20]. С 26 ноября по 6 декабря 1990 года в Душанбе проходил фестиваль иранских фильмов, на котором были представлены 20 популярных произведений иранских кинорежиссеров. В 1992 и в 1994 годах на сценах душанбинских театров со своими культурными программами выступили группы из Ирана [140].

В эти годы таджикские певцы и артисты театра, такие как Джурабек Мурадов, Адина Хашим, Ма’руфхаджа Бахадур, Зафар Назим, Давлатманд Хол и Мурад бек Насриддин гастролировали с концертными программами в Тегеране, Тебризе, Ширазе, Эсфахане и Мешхеде. Тепло и с огромным интересом были встречены иранскими зрителями артисты таджикских театров имени Лахути и «Ахарун».

В 1992 году группа из таджикского театра «Ахарун» в рамках Международного фестиваля «Фаджр» («Рассвет») в Иране представила спектакль режиссера Фарруха Касымова «Потерянный Юсуф», завоевавший гран-при этого кинофорума. Данная группа повторила свои гастроли в Иране в декабре 1994 года и в течение десяти дней демонстрировала на сценах различных театров спектакли «Потерянный Юсуф» и «Исфандийар». В дни празднования Навруза в 1993 году иранская театральная группа «Пайаме дусти» в ходе своих гастролей в Таджикистане показала спектакль под названием «Сорокадневный аскетизм» по пьесе Мас’уда