Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

с нами. Хорошая погода. Побродили по Невскому. Попали в пивную. Встретили таинственно похудевшего Бориса Папаригопуло. Юр. ходил к О. Н. Молодой месяц на небе. Возможна возня с Юр. повинностью.

1.000.000 <р.>

19 (воскресенье)

Чудесная погода. Тепло. Тихо. Бегал к Евреиновой. Нет дома. Евреинов писал и жаловался, что она не умеет распределять времени, что она не могла бы быть Болдуином, что она зайдет. У меня Сторицын. Приглашение от пожарных на праздник. Абрамов без толку явился, звал меня обедать. Справлялся у него об мне Звонарев, как явление с того света. Миклашевский хотел сейчас же примазаться, испанил, но напрасно. Были у Палкина. Хороший очень сидел мол<одой> человек с пож<илым> господином и барышней. Денег он не дал. Просил прислать «Кота», обещая тотчас выслать деньги. Дома сидит Капитан, а О. Н. и Юр. уже нет. Отгласил Хохлова и сами пошли на Сувор<овский> в кинематограф. Хорошая америк<анская> драма, теснота, хорошо. Спал Юр. дома, но наползает, наползает что-то непреодолимо.

750.000.000 <р.>

20 (понед.)

Чудесный день, но, наконец, курс дня: платежи, налоги etc, крахи всех предприятий, в которых я работаю, меня начали не на шутку тревожить. Был у Хохлова. Действительно, театр хочет закрываться. Послали бумагу о ссуде. Зашел в «Пол<ярную> звезду» к Ант<ону> Ант<оновичу> – нет дома. На Мильонную. Дают, говорят. Видел Анну Дм<итриевну>, довольную, но далекую какую-то. Серг<ей> Эрн<естович> прислал бумагу в театр. Кто-то у нас был. Побежал на заседание. Бентовин – пессим<ист>, Пальмский – оптимист. Jean qui pleure, Jean qui rit[34]. Разговоры о сокращении. Темно уже было, когда я пришел. Юр. нет, собака спит. Да, удручил меня еще Ал<ексей> Фил<иппович>, к которому я заходил. Не только никаких посылок нет из Берлина, но и вести самые неутешительные, и планы самые мрачные. Просматривал книгу «Памяти Блока» – вот и я скоро умру12. Не знак ли близкого конца траурная рамка13. Бедный Юр., бедный Юр., бедный Юр. Сидит, очаровательно рисует. Отношение к нему зверское, положение его ужасное: без паспорта, всякие мобилизации, нищета, годы уходят. О. Н. собирается в провинцию. Я… я… Теперь это не так важно, да и плох я стал действительно. Идет осень. Всех вижу как через стекло. Если бы найти сильного человека и повиноваться ему sicut le cadaver[35].

740.000.000 <р.>

21 (вторн.)

Ходил в контору. Приехал Экскузович. Сегодня же все едут в Москву. Антоновича не было дома. Гайк выпустил в статье все об актерах. У нас Фролов и О. Н. Еще кто-то. Да, Гордон какой-то. Едет в Америку. Заняли денег, послали Фролова за ситным и булками. После обеда пошли к Покровским. Один Вова сидит. Дал нам папирос, угостил чаем с вареньем и пошел с нами в Свободный14. Долго ждали. Жак, Дима Оболенский, Кронидовна. Феона смотрел скорбно. Сабинин, хотя и был достоин, стал похож на Сомова и Майоля, поет очень хорошо, несколько жеманясь. Есть европеизм. Волновался. В уборной, как ступа, с ридикюлем[36] сидела «жена». Мил Славянинов и Рязанов. Ужин отложен. По-моему, все эти ужины – тщетные покушения дона Базилио.

100.000.000 <р.>

22 (среда)

Чудеснейшая погода. Денег ни гроша, даже на молоко для Файки. Пошел рано, мечтая, в контору. Дней через пять. Как-то даже в глазах потем<нело>. Зашел в отчаяньи к Юрьеву. Сидят там Сторицын и Дима Оболенский. Обещал к 4-м часам. Домой. Солнце. Решились к «Юн<ым> зрит<елям»> послать Юр. Он пошел продать какие-то ножички Бурцеву. Светило солнце, пчела залетела. Как на кладбище. Писать бы, не думая ни о чем. Юр. достал булку, масло и папирос. Пошел опять. Только завтра. Трей гово<рила>, что хочет посоветовать что-то О. Н. насчет возвращения. Зашел к Кроленко. Утешил меня немного. Гвоздев показывал новое издание Casanov'ы15. Да, утром был Дмитриев с Тукой. Да, в театральном журнале Кроленки фигурируют А. Бенуа и Дмитриев как художники16. Все-таки пролаз. Приходили студисты кино, паршивый Гордон с греком Втионом <?>. Капитан, потом Хохлов. Все-таки, как я и думал, меня сократили, то есть перевели на разовые заседания, которых никогда не бывает17. Тяготит меня Плавт. Юр. и Капитан пошли. Мы прошлись при луне, мирно беседуя. Юр. был у Евреинова. Дома пили вино. Бедный мой Юр. спал дома.

2.250.000 <р.>

23 (четверг)

Всё дожди. Эта клуша Осокина пошла со мною, но никого и ничего там не оказалось. Дождик. Ждал в Б<ольшом> Др<аматическом>, беседуя с Хохловым и Монаховым. Звонят опять приходить в Александринку. Актеры от дождя толпятся на подъезде. Видел Ростову и опять Трей. Мытарили в конторе. Дождь все льет. Вернулся в 4 часа. Юр. пропал. Пошел к Лившицу, сначала к О. Н. Чудная заря. У Лившицев было очень уютно и вкусно. Говорили о Нижинской. Паника о платах и налогах. Да, заносил статью к Гайке18.

1.000.000.000 <р.>

24 (пятница)

Погода разгулялась в роскошнейшую. Сговорились с Юр. встретиться в Таврическом. Была и О. Н. Зелень и небо чудесны. Пили чай, но у меня болела голова. Вечером брел к Антоновичу. Играли, поил меня чаем. Ждал Крыжицкого и Фурмана, но те не пришли. Луна, очень тепло, тени. Быть влюбленным, быть в Италии, в Германии? Да, но главное – не думать о налогах и жить по-человечески чисто. Переводчицы еще меня одолевали. Юр. купил пива и спал одетый в комнате, освещ<енной> луною. Завтра думает ехать в Озерки.

500.000.000 <р.>

25 (суббота)

Юр. рано уехал. Роскошный день. Я с Файкой смотрели с балкона, она даже хвостиком махала. Вот одни. Пошел относить ключ. И в театр. Долго ждал конца репетиции. Скучные люди ходили. Все сделали, но поздно. Заходил я к Суркову. О<?> М<?> арестован, это затрудняет сношения. У нас Фролов, принес арбуз и ноты мне. Потом Шапир. Он переехал на нашу лестницу. Этого совершенно не требовалось. Потом Папаригопуло. Прошлись с ним и зашел к нему. Там Адриан и какой-то тип. Луна безумствует. Сережа служит в военной прокуратуре и, по-моему, в ГПУ. А Юр. еще нет. Что-то, кажется, не очень хорошо съездил.

1.350.000.000 <р.>

26 (воскресенье)

Серый день разгулялся к вечеру, и даже бывало временами лунное безумство, которое стоит все эти дни. Писал безвыходно музыку. Юр. без памяти рисовал. Мрачно что-то и ему, по-моему, или он не очень хорошо съездил вчера, не знаю. Никого не было. Вспоминаю какую-то старину. Италию, конечно. Нужно бы узнать у Кашиной, как насчет «Кота». Что-то все источники тощают. Конечно, мирная работа на Кроленку, но нужно