Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

1.000.000.000 <р.>

7 (вторн.)

Юр. уехал. Места не нахожу. Файка скучает. Ходил долго. На Мильон<ную>, к Афиногеновичу. Ничего не выходил. Хохлов пришел, ничего. Доволен. Играли. Потом вышли. Юр. приехал поздно. Цветы. Рассказы. Доволен. Ставили самовар.

250.000.000 <р.>

8 (среда)

Я сойду с ума от дел. Юр. послал к Кроленке и на Думскую, а сам ничего не делал. У Юр. болят зубы. Мамаша ушла с Файкой и пропала. Пили чай экономически. К Покровским немного опоздали. Вино, отличный обед, но у Юр. болят зубы, жалость смотреть. Радлов хочет, чтобы я писал музыку к Толлеру, хочет показать впервые педерастический и лесбийский Берлин6. Юр. убежал к Лине Ив<ановне>. Какие-то недра. Я поехал даже к Персиановым. Сидит Крыжицкий. Играли. Деньги завтра. Юр. не то спит, не то нет. Файка скулит. Наконец пришел. Худ и чем-то недоволен. А я готов сбре<ндить?> от дел. Выбило стекло и страшно дует.

530.000.000 <р.>

9 (четверг)

Вышел поздновато, так что прямо к Ант<ону> Ант<оновичу>. Зовет. В «Звезде» дали 10 вм<есто> 15. В театре Хохлов придумал вводить современность. Ходасевич беседовала с signor'ой Crock. Юр. болен. Побежал к Евгеньевичу и продать книжки. Был Соколов. Пошли на «Мабузо» и пили пиво. Забегал в пивную Кякшт. Кельсон еще болтался. Юр. все-таки спал у меня. Болит живот.

900.000.000 <р.>

10 (пятн.)

Не поехали в Петергоф. Темно и к дождю. Юр. нездоров. Писал «Кота». Приходил Сторицын. С его агитацией в пользу обедов вышла ерунда. Смешная. Яковлева приходила. Боится, понятно ли для детей, пирога не привезла, вздыхала об Альбере. Юр. лег. В полумраке отправ<ился> я под дождем к Ал<ексею> Фил<ипповичу>. Ничего утешительного, но ждут, сами приедут в октябре. Мрачно прошелся по Летнему. Юр. со свечкой пишет. Напоминание о пьянино. Дрова, пьянино, свет, квартира, налоги – вот нерасчерпаемое море расходов. А еще пальто etc.

400.000.000 <р.>

11 (суб.)

Хоть Юр. и болен, погнал его к Ксендзовскому. Сам отправился под дождем на Мильонную попусту, к Гайке и в акконтору. Ничего, и Юр. на завтра. Пошел к Евреиновой. Достал. Накупил. Пришли О. Н., Морозов, Капитан, Фролов. От Альвинга, от Князевой, Хохлов – прямо Содом и Гоморра. Капитан все порывал<ся> к нам слушать разговоры о театре. Все ушли. Играл Хохлову. Он стал <дружным?> говорить. Темно уже было. Мы долго ходили. У Юр. таинственная полубутылка и денег нет. Что-то путал про лишнюю сдачу и т. п.; я думаю, просто купил, зашел к О. Н. распить и с приездом проздравить <sic!>. Я же не сержусь на это. Спал у себя, но начинает, вроде Файки, понимать времена и сроки. Горнунг-филолог рассказывал о Москве, Ауслендере и т. п. О Гофмане, моих берлинских книгах7.

1.000.000.000 <р.>

12 (воскресенье)

Холодновато. Пошел к Ксендзов<скому>. Юр. пишет. Хорошо. Писал музыку. Читать нужно бы хорошие вещи. Юр. хотел войти с собакой. Я увидел О. Н. внизу, говорил с балкона. Пошли, бедненькие, но довольно элегантные. Мамаша мрачно говорила, что какая-то дама хочет оттягать у нас квартиру, отремонтировать и жить, так как мы неаккуратно платим, квартира у нас разваливается и т. д. Это все мрачно. Пила чай О. Н., ушла. В сумерки пошли погулять. Зашли зачем-то в «Тупик» и растратились. Юр. опять будто с луны свалился, удивляется, что порция свинины стоит 75, когда стакан кофе стоит 15, а мороженое 25–30. Файка у нас нездорова. Завтра опять думать о деньгах.

1.000.000.000 <р.>

13 (понед.)

Чудесная погода. Вчерашняя закуска дает себя знать. Юр. хотел идти в сад. Я послал его к Кроленке. Пришел москвич. Не одобряют нового моего курса. «Абраксас» считает опытами. Поэтикой, а не поэзией. Может быть, это симптоматично, но тупо8. Гумилевская закваска, очевидно, живет даже в Москве и довольно крепко. Не хотелось идти на Бородинскую. И правда, было как-то ни к чему. Были Феоны, Вильбушевич, Стася и мальчишки. Пиво и водка. Орлова истеричничала и не находила тона. Жаловались на бедность, на слухи о богатстве. Вильбушевич глушил своей музыкой. Погода чудесная. Но не прошлись, а просто домой. Пили чай. Юр. рано ушел. Я читал Апулея. Приходил Шурка с напоминанием о квартире. Ввиду слухов нужно принять меры. Лег тоже довольно рано, но спал неважно.

318.000.000 <р.>

14 (вторн.)

Чудная погода. С этими оперетками как-то расстроен. Мне все надоели, и, в сущности, все нас покинули. Базилио пропал. С утра ходил. Зашел к Ал<ексею> Фил<ипповичу>. Нет еще. Поперся <?> к Лопуховой. Мила. Голова еловая больна, лежит. Дальше к Афиногеновичу. Сидит в конторе. Оперетки присланы, Фалль и т. п. Крыжицкий вертится. Дальше. В Союз. Один Бентовин. Жидко. Поздновато. У нас О. Н. Обедала. Они пошли, пришел Капитан. Пошли вместе. Юр. в кино. Аф<иногенович> ждал, говорит, меня. Заигрались до жены. Юр. пришел, душенька. Угостили нас ужином. Показывал карточки, рассказывал. В 16-м году он был очень интересным. Поздно шли. Как-то с делами справлюсь. Холодный пот берет меня. Файка визжит при встречах. Получила свое место в жизни.

800.000.000 <р.>

15 (среда)

Писал все музыку до прихода Хохлова. Долго сидели, играли, но как все поспею, не знаю. Юр., кажется, писал или рисов<ал> долго. Платежи, как тучи, копятся. И неудачи. Считается праздник сегодня9. Кажется, обедала у нас О. Н. Доставал ли где деньги, не помню. Да, 200 взял у Сторицына.

200.000 <р.>

16 (четверг)

Под дождем ходил по разным местам безуспешно. На Мильонной не дали, Афиногеновича не застал, в театре туго. Видел Монахова. Зашел в ак<адемическую> контору насчет Толлера. Послали к Юрьеву. У него Хохлов. Рад, поговорит. Встрет<ил> Дмитриева. Тащит эскизы. Дома послал Юр. к Кроленке. Пришли Лев Дмитриев, Капитан, Соколов. Дождик льет. Вышли потом. Или только Юр. Я писал музыку к «Коту» и немного текста.

700.000 <р.>

17 (пятница)

Еле дописал пьесу, музыку не поспел переписать, но деньги дали не все, с большой волокитой и трудом. Видел Чернявского там. Заплатили за квартиру. Теперь электрич<ество> и пьянино. Потом пальто. Был у нас Дмитриев. Когда я пришел, он уже был, играл «Весну священную». Просил книгу. О Толлере что-то не очень говорил. Будто отложено. Вышли, зашли в пивную. Кажется, больше никого не было. Одно сбыл с плеч.

1.400.000 <р.>

18 (суббота)

Все утро писал о Рерихе10. В два часа пошел к Кашиной узнать, когда можно сдать, и получил деньги. Сторицын забегал. Говорит, что в Б<ольшом> др<аматическом> положение катастрофическое. Обращаются даже в Сорабис11. Писал и дописал. Рано пили чай, был Лившиц. Сидел, литературно беседовал. Вышел