Жозеф де Местр: диалог с Россией - Вадим Суренович Парсамов

Книга Филарета существенно противоречит доктрине, которую церковь исповедовала во все времена[596].

Что же именно не устроило Свечину в книге Филарета? Собственные религиозные искания Свечиной были направлены на обнаружение духовного центра, принадлежность к которому стала бы свидетельством принадлежности к истинной церкви:

Необходимость такого центра определяется изменениями, которые в жизнь церкви и людей неизбежно вносит история, делая недостаточным даже самые высокие постановления первоначальной церкви. Священное писание, семь Вселенских соборов, Святые Отцы не могли предвидеть или достаточно развить все пункты, которые в дальнейшем могли стать предметом дискуссий. Человеческий ум не устает ошибаться, мудрость человеческая не должна переставать его поправлять. Где и как будет исправлена ошибка? Сколько таких примеров, когда ложное мнение проникало в церковь и портило учение[597].

Католическая церковь видит это единство в римском папе, который, в свою очередь, является преемником апостола Петра, того самого камня, на котором Христос основал свою церковь. Таким образом, пока есть римский престол, сохраняется прямая связь между современностью и Христом. По этому каналу транслируются истины, знание которых помогает избежать ошибок, допускаемых человечеством в ходе исторического развития.

Соглашаясь с католической церковью в вопросе о первенстве пап, Свечина дает ему собственную трактовку. Во-первых, она первенство понимает как авторитет, а не как власть:

Надо тщательно отличать дань уважения к суждениям римских епископов от подчинения, налагаемого верой. Католики злоупотребляют здесь словами, ставя их на место вещей, и превращают простые сообщения, сделанные папой как патриархом Запада, в воззвания главы всеобщей Церкви, требующие подчинения. Из этой путаницы они делают ложные выводы в пользу своих положений.

Во-вторых, авторитет пап имеет не только догматическую, но и историческую основу:

Папы спасли Италию: этот факт неоспорим, но не менее бесспорно то, что их попечительская власть (pouvoir tutélaire) была результатом естественного хода событий и что как люди, тем более как епископы, они изначально связали себя с той системой, которой в дальнейшем следовали[598].

У Филарета иная логика. Он отрицает преемство между папой и апостолом Петром: «Римский епископ, конечно, не есть апостол. <…> А Петр был апостол. Следовательно, Римский епископ не есть преемник Петра»[599].

Дальше он отрицает первенство Петра среди апостолов, то есть то, что «Петр есть первый камень основания для прочих апостолов». «Первый камень основания как апостолов, так и всея Церкви, – возражает Филарет, – есть един Иисус Христос».

И только в нем одном следует «быть средоточию единства церковного»[600]. Таким образом, единство церкви, установленное однажды, не получает исторического развития, а следовательно, церковь утрачивает центр, являющийся высшим авторитетом в каждую конкретную историческую эпоху. Но вместе с этим церковь лишается и своего единства:

Совместима ли эта древняя чистота учения, которой так гордится греческая церковь с противоречащими ей представлениями о бесконечном делении власти и отсутствии общего центра? Антиохия, Иерусалим, Александрия, Константинополь – все это разрозненные силы, не осмеливающиеся возвысить свой голос[601].

И все-таки Свечина, понимая, что выбор веры – это огромная ответственность и ошибка может дорого стоить, пытается найти аргументы в пользу православия и как будто бы их находит:

Нельзя не согласиться с тем, что в первые века на Востоке были более выдающиеся своим учением и талантами епископы, чем на Западе. После разделения их блеск значительно уменьшился, и это легко объясняется политическими несчастьями, поразившими эту часть света. Также правда и то, что нет таких примеров мудрости и добродетели, которые в изобилии не дали бы епископы, чью память чтит Греческая церковь. Поведение русских патриархов, например, в самые трудные времена среди мятежей и потрясений, по моему мнению, самая прекрасная часть нашей истории. Ветви, отрезанные от истинного ствола, высыхают и не приносят таких плодов[602].

Как видно из этого и дальнейшего изложения, падение русской церкви она связывает не со схизмой XI века, а с реформами Петра I: «Удары, нанесенные Петром I религии его страны, принесли неисчислимое зло»[603].

Главное зло – замена патриарха Синодом. Эта замена «расчистила дорогу протестантизму и внесла беспокойство во все головы, способные мыслить»[604].

Это место в рассуждениях Свечиной направлено против утверждения Филарета: «Патриарх есть Синод в одном лице, Синод есть Патриарх в нескольких избранных освященных лицах»[605].

Для Свечиной русская церковь, подчиненная Синоду, полностью утратила тот моральный авторитет, который был присущ ей в допетровское время. Поэтому стремление Филарета затушевать различия между досинодальным и синодальным периодами в истории церкви представляется ей глубоко ложным, и немаловажным фактом в ее глазах является то, что

епископы русской церкви порицают Филарета и не признают светское духовенство, и даже в Синоде члены поднимают голос против его высказываний. Наиболее образованные и наиболее религиозные греки не колеблются сказать, что нет такой Восточной Церкви, которая не осудила бы его книгу[606].

Свечина прочитала брошюру Филарета «раз двадцать, и каждый раз была ею все больше недовольной»[607] – об этом она писала в письме к Местру. Само обращение к нему по этому вопросу как бы подтверждало правоту его нападок на православную церковь. Свечина обращалась к нему как к союзнику, а не как к противнику, хотя еще и оставалась православной. Ее удручали не столько «ошибки» Филарета, от которых никто не застрахован, сколько одобрение его книги Священным синодом:

Где же тогда суд, который осудит и ошибки епископа, и недобросовестность синода, который их пропускает?[608]

Вот в этом был для Свечиной главный вопрос. В православии она не видела того центра, к которому можно было бы обратиться за разъяснением богословских проблем. Очевидно ошибочные, в ее представлении, мысли Филарета получали подтверждение у высшего церковного органа, а следовательно, ошибка получала статус истины.

Характерно, что не пропаганда католицизма Местра, не усиленное чтение исторических трудов по истории христианства, а «ошибки» православного архимандрита, допущенные в брошюре, целью которой было защищать православие, окончательно повлияли на решение Свечиной перейти в католицизм.

* * *

В 1816 году Свечина в первый раз приехала во Францию. Видимо, первоначально эта поездка не рассматривалась ею как эмиграция и не была связана с ее религиозным выбором. Она ехала за мужем, отъезд которого был вызван служебными неприятностями и последовавшей за ними отставкой[609].

Парижское общество, в котором оказалась Свечина, произвело на нее самое лучшее впечатление. Благодаря своим старым связям с вернувшимися на родину из России эмигрантами, благодаря рекомендациям Местра,