Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

l:href="#n193">[193]. Правила эти неоднократно подвергались критике, что, вероятно, позволило некоторым предположить, что от них пора отказаться. Сейчас при одном только упоминании этих правил люди меняются в лице и не осмеливаются больше говорить о них. Мне такое отношение совсем не нравится. В прошлом критика этих правил и тех, кто их придерживался, проходила по распоряжению приверженцев крайне «левых» идей, которые подменяли диалектические методы метафизическими. От этого неизбежно вскипали мысли, мои – в том числе. Придя в себя, я изменил свое мнение об этих правилах и трезво оценил их.

Думаю, что во все времена в Китае и других странах ни ученым-естествоиспытателям, ни гуманитариям при работе не удастся обойтись без этих двух правил. Действительно, начиная исследование, необходимо иметь общее представление о проблеме – это и есть гипотеза. И дальше нужно смело идти вперед, не сковывать себя старыми воззрениями или выводами, но решительно разбивать эти оковы, выдвигать новые, оригинальные предположения, дать раскрыться собственному воображению. Чрезмерное осторожничание, педантичные ограничения и отсутствие фантазии не позволят прийти ни к какому выводу. Вот, например, Николай Коперник после тщательных наблюдений предположил, что многие явления невозможно объяснить вращением Солнца вокруг Земли, и выдвинул гипотезу о гелиоцентризме. Это была поразительная гипотеза, дерзкая. Не выдвини ее Коперник, Солнцу, возможно, пришлось бы еще долго «вращаться вокруг Земли». Этот яркий пример показывает, что без новаторских идей мировая наука станет шаблонной и не сможет двигаться вперед.

Так за что же тогда этот лозунг так критиковали?

Гипотеза не равносильна выводу, она лишь определяет направление вашего исследования. Каждую выдвинутую гипотезу нужно доказывать и проверять на основе научных экспериментов, и вот тут как раз понадобятся данные из надежных источников. Некоторые гипотезы необходимо последовательно совершенствовать. То, что подтверждается объективными показателями, – учитывать, то, что расходится или не вполне согласуется с результатами исследований, – корректировать. Этот процесс может повторяться десятки и даже сотни раз, а следовательно, и первоначальная гипотеза будет меняться десятки и сотни раз. Только после этого она становится выводом. Некоторые идеи не находят подтверждающих наблюдений и примеров, порой от них и вовсе приходится отказаться, чтобы выдвинуть новые. А дальше все повторяется сначала – изучение объективных данных, корректировка и так далее… Каждый, кто хоть немного занимается научными исследованиями, может ощутить их особый вкус – то сладкий, то горький. Это и подразумевает осторожный сбор доказательств.

А в чем провинился осторожный сбор доказательств?

Новая гипотеза – это вспышка вдохновения, и тот, кому она пришла в голову, часто самозабвенно упивается ей. Но нередко научные эксперименты и полученные на их основе объективные данные демонстрируют ее несостоятельность, и это критический момент для любого исследователя. По-настоящему совестливые ученые должны найти в себе силы отказаться от гипотезы, как бы красива она ни была, и искать новый путь, выдвигать новые идеи. Это верный поступок. Но бывает и так, что гипотеза кажется автору слишком хорошей, чтобы от нее отказываться. И он, не тушуясь, искажает факты, использует только те материалы, которые выгодны для доказательства, формирует вывод, подстроенный под идею. Иначе как мошенничеством это не назовешь.

Но неужели эти так называемые ученые – единственны в своем роде?

Вот так я понимаю смелое выдвижение гипотез и осторожный поиск доказательств, и в этом нет ничего зазорного.

Иногда ученые идут другим путем – сначала формулируют вывод, а затем собирают материалы, чтобы его доказать. К этому склонны те научные школы, которые «пишут историю на основе выводов». Например, из каких источников взялось утверждение, что крестьянские войны в Китае привели к освобождению производительных сил? В стремлении доказать эту гипотезу ученые использовали только те материалы, которые ее подтверждали, а противоречащие данные не принимали во внимание. Другой пример – исследование коррупции в чиновничьей среде. Тут можно высказать предположение, что продажные чиновники намного лучше честных, потому что честные защищают феодальное правление, а благодаря коррупционерам действующий режим гниет изнутри, что в конце концов приведет к революции. И таких казусов очень много. Что тут скажешь – с подобными методами исследования никакие гипотезы и вовсе не нужны. Именно такие научные деятели безоговорочно критикуют все смелые гипотезы и осторожные доказательства. Их выводы априори являются истиной, в которой нельзя сомневаться, а можно только принять ее. Пишут они закоснело, как в прошлом толковали учения древних мудрецов и составляли удобные для самих себя комментарии к каноническим книгам.

Где же окажется наука, если проводить научные исследования такими методами и с таким отношением? Я твердо знаю, что многолетняя критика смелых гипотез и осторожных доказательств основывалась именно на подобных аргументах. Выбирая статьи для этого сборника, какими бы поверхностными они ни были, я заботился о том, чтобы в них содержались хоть сколько-нибудь новые подходы, нетривиальные мысли и интересные гипотезы. Свежая идея – еще не вывод, и какой бы необычной она ни была, нельзя считать ее непреложной без достаточных доказательств. Мне часто приходилось вносить правки в собственные гипотезы, а иногда и отказываться от них. Суждения, казавшиеся поначалу верными, рассыпались в прах, стоило мне только взяться за поиск доказательной базы. Не без колебаний, а иногда и с большим трудом, я все же отбрасывал их. Таковы, если говорить в общем, мои методы. Я не могу и не желаю копировать других, действовать по их шаблонам. И в то же время я не осмелюсь заявить, что мои подходы абсолютно истинны. История научного знания говорит нам, что наука должна двигаться вперед, вслед за ходом времени. Если в будущем обнаружатся новые материалы или появится иная точка зрения, мне также неизбежно придется изменить свои подходы или выводы.

Резюмируя, скажу, что за пятьдесят-шестьдесят лет своей научной деятельности я шел путем исследований, поначалу даже не понимая этого. Только теперь, проведя выборку своих сочинений, я в полной мере и недвусмысленно это осознал. Великий ученый Альберт Эйнштейн говорил, что тому, кто в малых делах относится к истине несерьезно, нельзя доверять и в больших делах. Это высказывание можно толковать по-разному. Что такое истина? Вряд ли она едина для всех. Возможно, для некоторых из нас истина имеет этический смысл. Что касается меня, то истиной я считаю реальные факты. Для меня истина – это материализм. Полагаю, именно такой смысл вкладывал Эйнштейн в свои слова.

Истина едина, но дела могут быть малыми и большими. К малым, например, относятся филологические исследования, когда специалисты по классическим текстам пытаются понять, как читались и что значили в древности определенные слова или фразы. А вот выдвижение Николаем Коперником теории гелиоцентризма – это большое дело. Истина присутствует и в тех, и в других, но приравнивать познание