Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

его надзирателем. Кенилворт, некогда бывший резиденцией Симона де Монфора и Томаса Ланкастера, по-видимому, был выбран намеренно, поскольку в массовом сознании он ассоциировался с защитниками благого правления. Ланкастер проявил себя как заботливый тюремщик, с королем обращались хорошо и уважительно, «он провел зиму в относительно комфортных условиях, как и подобает королю в неволе»[255]. Местом составления правительственных предписаний указан Кенилворт, как будто их издавал король.

В конце ноября Изабелла и Мортимер покинули Херефорд и направились в Лондон, путешествуя не спеша в обществе многочисленных лордов и дам, сопровождавших королеву. Многих она «отпустила в свои поместья, за исключением нескольких знатных персон, которых оставила при себе в составе своего совета. Она недвусмысленно приказала им вернуться к Рождеству на торжественный придворный прием, который намеревалась провести»[256].

30 ноября на церемонии, состоявшейся в Сайренсестере в присутствии королевы, принца Эдуарда и Мортимера, епископа Эрмина назначили канцлером вместо Болдока. В тот же день Изабелла, принц Эдуард и Эрмин официально вступили в должность совместных хранителей Большой печати, которую королева взяла под личный контроль. От притворства, что король сам управляет королевством, постепенно отказались, и указы стали издаваться «королевой и первородным сыном короля», «советом» или даже просто «королевой»[257].

По приказу Изабеллы сокровищница Хью в Тауэре была взломана, а ее содержимое передано королеве. Она также получила конфискованное имущество Арундела в качестве возмещения за все, что ей пришлось пережить по вине Хью и его сторонников. Ей достались деньги, найденные в сундуках с сокровищами Диспенсера Старшего в Винчестере. Изабелла потратила часть этих денег, чтобы вознаградить жителей Эно. В декабре и январе она выдала себе несколько крупных пожалований на общую сумму одиннадцать тысяч восемьсот сорок три фунта тринадцать шиллингов и четыре пенса (£ 7,2 миллиона).

3 декабря Изабелла находилась в Вудстоке, где было решено отложить предстоящее заседание парламента из-за того, что в Лондоне продолжаются беспорядки. Было выпущено новое предписание о созыве парламента 7 января «для переговоров с королем, если он будет присутствовать, или же с королевой-консортом и сыном короля, хранителем королевства»[258].

4 декабря в присутствии мэра и членов городского совета гниющую голову Хью выставили на Лондонском мосту «под крики [толпы] и звуки рогов»[259]. Королева, «желая показать, что смерть [Степлдона] произошла без ее одобрения, а также выразить уважение к его сану, приказала перенести его тело с места первого позорного погребения под грудой мусора и похоронить его в соборе Эксетера»[260].

6 декабря Изабелла занималась организацией отправки наемников назад в Эно. «Спутникам сэра Жана не терпелось вернуться домой, поскольку их задача была выполнена и они снискали себе огромную славу. Они простились с королевой и знатными лордами, которые умоляли сэра Жана задержаться хотя бы до конца празднования Рождества. Почтительный рыцарь любезно согласился остаться так долго, как того пожелает королева»[261]. Изабелла щедро вознаградила его за службу.

21 декабря двор на Рождество переехал в Уоллингфорд. Изабелла собрала всех своих детей, а при дворе «присутствовали все знатные лорды и прелаты королевства, а также высшие должностные лица крупных городов и поселений»[262]. Невозможно было более четко обозначить стремление создать новое правительство. Архиепископ Рейнольдс заявил о покорности королеве. Приор Истри написал ей письмо с пожеланиями «доброй и долгой жизни, благодати на Земле и славы на Небесах»[263].

Ходили слухи о примирении королевской четы, но оно не входило в намерения Изабеллы. Королева и ее советники твердо решили добиться низложения Эдуарда и обсуждали, как это можно осуществить. Некоторые предлагали предать его смерти за плохое правление, поскольку живой монарх всегда оставался центром притяжения для недовольных, которые могли попытаться вернуть его на трон – и тогда тем, кто его сверг, не следовало ждать пощады. Однако законной процедуры для суда и казни монарха не существовало, и многие придерживались мнения, что короля формально-юридически нельзя обвинить в государственной измене. Соображения по этому вопросу разделились, пока Жан Бомон не высказал мнение, что казнить помазанного монарха невозможно и что лучшим выходом было бы низложить его и держать под стражей в надежной крепости до конца его жизни.

Встал вопрос, должна ли Изабелла соблюсти брачные обеты и жить с Эдуардом в заключении, поскольку он слезно умолял о воссоединении с женой и детьми. Некоторые лорды считали, что законное место королевы – рядом с мужем. Но Изабелла не желала возвращаться к нему, и мало кто решился настаивать, хотя некоторых представителей духовенства смущало двусмысленное положение королевы. В конце концов, учитывая угрозы Эдуарда в ее адрес, было решено, что возвращение Изабеллы к мужу немыслимо.

Верный данному слову, Роберт Брюс не предпринял никаких действий против Англии во время вторжения, но теперь, когда оно завершилось, Изабелла стремилась решить проблему Шотландии. Она довольно трезво осознавала, что нет смысла продолжать войну, в которой невозможно победить и которая годами истощала казну, вызывая тяжелые человеческие страдания. 26 декабря Изабелла назначила уполномоченных для переговоров о мире с шотландцами.

В начале января 1327 года замок Кайрфилли, последний оплот власти Диспенсеров, наконец сдался. Там обнаружили часть сокровищ Хью, и Изабелла поручила одному из своих клерков забрать их от своего имени.

Двор переехал в столицу. Перед его прибытием выпустили воззвание, в котором лондонцев предупреждали о необходимости соблюдать мир и сообщали, что всем членам свиты королевы приказано носить оружие в пределах Сити.

4 января Изабелла и принц Эдуард прибыли в Вестминстер. «Огромные толпы вышли им навстречу и приняли [их] с большим почтением. Горожане преподнесли королеве щедрые подарки», приветствуя ее как избавительницу. Были «увеселения и пиры»[264], а Изабелла обнаружила, что Эдуард оставил в своей казне значительные средства.

7 января парламент должен был собраться в зале Вестминстера, но королева и ее советники понимали, что парламент, заседающий без короля, вряд ли может считаться легитимным собранием, и стремились действовать, насколько это возможно, в рамках закона. В Кенилворт к Эдуарду II направили депутацию во главе со Стратфордом и Бергершем, чтобы пригласить монарха участвовать в заседании, но он отказался. Нуждаясь в его содействии, поскольку было важно, чтобы парламентские решения принимались с согласия и одобрения короля, Изабелла направила к нему вторую депутацию.

7 января парламент собрался в отсутствие короля. На следующий день от его имени королеве передали все движимое имущество Хью, ценную утварь и драгоценности, а также огромную сумму в двадцать тысяч фунтов стерлингов (£ 12,2 миллиона) для оплаты долгов Изабеллы за границей. Еще через два дня ей вернули земли, конфискованные в 1324 году.

Вечером 12 января из Кенилворта вернулась вторая делегация и сообщила Изабелле, что Эдуард вновь отказался присутствовать на заседании парламента.