Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Тогда она признала необходимость действовать без него. В тот же вечер она встретилась с магнатами, чтобы обсудить, что следует делать. Все согласились, что Эдуард II должен быть смещен, и согласовали стратегию. Похоже, Мортимер сыграл важную роль на этом собрании. На следующее утро было объявлено, что Эдуарда попросили предстать перед парламентом и добровольно отречься от престола, но он «наотрез отказался подчиниться, более того, он презрительно обругал их, заявив, что не станет появляться среди своих врагов или, скорее, предателей»[265].

Изабелла тщательно заботилась о том, чтобы в процессе низложения короля учесть пожелания всех сословий королевства, распространив ответственность за предстоящие события как можно шире. Предложение Изабеллы и ее соратников было революционным, но не настолько радикальным, чтобы уничтожить монархию или свергнуть королевскую династию. Монархи не должны были лишиться ни полномочий, ни привилегий. Тем не менее смещение Эдуарда II создало прецедент, имевший далеко идущие последствия для судьбы будущих английских властителей.

События развивались стремительно. Заручившись поддержкой лондонцев, Мортимер привел торжественную процессию из лордов, епископов и представителей общин к Гилдхоллу, где они поклялись до самой смерти защищать дело королевы, избавить королевство от фаворитов короля, соблюдать ордонансы и сохранять свободы, предоставленные Сити.

Королева, молчаливая фигура в черном, присутствовала при повторном заседании парламента в зале Вестминстера, чтобы выслушать, как Мортимер объясняет необходимость свержения Эдуарда. Он заявил, что смещение короля возможно только с согласия народа. Услышав это, Уэйк встал, поднял руку и сообщил, что лично он больше никогда не признает Эдуарда II королем. По залу пронесся одобрительный ропот. Благодаря усилиям Уэйка на улице уже собирались толпы людей. Епископ Стратфорд пригласил их в зал заседаний парламента, сказав, что лорды полны решимости провозгласить принца Эдуарда королем, но для этого требуется их согласие. Вскоре зал Вестминстера был переполнен своенравными лондонцами, которые с боем прорвались внутрь, желая высказаться.

Орлетон обратился к собравшимся с проповедью. «Глупый король погубит свой народ»[266], – предупредил он. Взяв за основу строку «Горе тебе, земля, когда царь твой отрок»[267], епископ рассказал о недостойном поведении Эдуарда II, которое оставило Англию уязвимой перед рисками правления короля, не достигшего совершеннолетия. Он выступил за исполнение желаний лондонцев и подчеркнул, что жизнь Изабеллы никогда не будет в безопасности, если король вернется к власти, и что ее наверняка ждет смерть. Орлетон попросил сословия подумать, кого они выберут королем – отца или сына, и настойчиво призвал их принять принца.

«Долой короля!» – кричали лорды и члены палаты общин. Затем Стратфорд выступил с проповедью, в которой спрашивал, что происходит с политическим деятелем, «чья голова слаба». Затем Уэйк встал, простер руки и спросил людей, согласны ли они на отстранение короля от власти.

«Да будет так! Да будет так! – кричали собравшиеся. – Возведем на престол сына! Мы больше не потерпим, чтобы этот человек царствовал над нами!»[268]

Сословия высказались. Оставалось лишь официально объявить короля низложенным. Этот процесс начался с проповеди архиепископа Рейнольдса, основанной на утверждении «глас народа – глас Божий»[269]. Он напомнил присутствующим, что подданные короля слишком долго терпели притеснения; если по их воле короля свергли, значит на то была воля Господа.

«Такова ли воля народа?» – воскликнул Уэйк. «Да будет так!» – снова взревел народ, воздев руки в едином порыве[270].

«Здесь, несомненно, услышали ваш голос», – сказал архиепископ[271]. Затем он официально объявил о низложении Эдуарда II в пользу сына с согласия магнатов, духовенства и народа. Собрание разразилось бурными аплодисментами.

Статьи о низложении были зачитаны в парламенте под громкие овации. Эдуард обвинялся во множестве преступлений: в неспособности управлять государством и нежелании следовать добрым советам; в позволении злым советникам себя контролировать; в неблаговидных делах и недостойных занятиях; в преследовании церкви; в том, что он казнил, ссылал, заключал в тюрьмы и лишал наследства великих людей королевства; в потере Шотландии, Ирландии и Гаскони; в нарушении коронационной клятвы вершить правосудие для всех; в разграблении королевства; а также в неисправимости по причине жестокости и слабости, без всякой надежды на улучшение.

Принца Эдуарда ввели в зал под крики: «Узрите своего короля!» При виде красивого четырнадцатилетнего юноши лондонцы шумно приветствовали его как государя, выкрикивая: «Да здравствует король!»[272] Затем лорды с большим достоинством преклонили колени, чтобы принести ему оммаж, и собрание исполнило гимн «Слава, честь и хвала».

Изабелла, «казалось, готовая умереть от горя», разрыдалась[273]. Возможно, это было продуманным проявлением скорби по поводу низложения ее мужа. Мортимер, однако, просто поспешил заказать к предстоящей коронации одежды для сыновей.

Молодого короля мучили угрызения совести из-за того, какой оборот приняли события. Он не желал наследовать живому отцу. Увидев, что мать плачет, он попытался утешить ее, поклявшись, что никогда не примет корону, если Эдуард II сам не предложит. В течение трех дней никто не мог переубедить его.

Многие были обеспокоены тем, что действия парламента выглядели не вполне законно. Чтобы придать им видимость легитимности и успокоить принца, требовалось убедить короля отказаться от короны в пользу сына в знак того, что он одобряет решение парламента. 16 января в Кенилворт направилась депутация во главе с Орлетоном, чтобы объявить Эдуарду II решение народа и уговорить его официально отречься от престола.

20 января Орлетон, Стратфорд и Бергерш провели предварительную частную аудиенцию с Эдуардом. Король был одет в черное и находился в неустойчивом эмоциональном состоянии. Резким тоном Орлетон зачитал внушительный перечень преступлений короля, предложил ему отречься от престола и предупредил, что народ отвергнет притязания его детей и возведет на трон кандидата не королевской крови, если он проявит упрямство. Если же он согласится, престол перейдет к его сыну, а ему самому позволят вести достойную жизнь. Горько плача, король капитулировал.

Эдуарда II, пребывавшего на грани обморока, отвели в зал для приемов, чтобы он сообщил о своем решении Ланкастеру и остальной делегации. Там король потерял сознание, но «каким бы жалким и тягостным ни было зрелище, оно не вызвало сострадания ни у кого из посланников королевы»[274]. Ланкастер и Стратфорд поспешили оказать Эдуарду II помощь. Едва король пришел в себя, Орлетон бесцеремонно потребовал немедленного отречения, как тот обещал. Рыдая, Эдуард смиренно подчинился. По его словам, «он осознал, что получил наказание за многочисленные грехи, и поэтому просил присутствующих сжалиться над ним в его бедственном положении. Скорбя о том, что заслужил народную ненависть, он выразил радость по поводу того, что его старший сын любим подданными, и поблагодарил их за то, что они избрали его королем».

На следующий день сэр Уильям Трасселл, спикер палаты общин, от имени королевства официально отрекся от верности