Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Эдуарду II. Королевский управляющий переломил церемониальный жезл, что означало роспуск двора. Эдуарду сообщили, что отныне он будет известен как «лорд Эдуард, некогда король Англии»[275]. Затем делегация поспешила обратно в Вестминстер, захватив с собой корону и королевские регалии.

В Холкхемской библии XIV века, хранящейся в Британской библиотеке, есть иллюстрация, изображающая королеву, вращающую колесо фортуны. Вверху находится коронованный король со скипетром, справа он падает вниз головой, теряя корону и скипетр, внизу он лежит с непокрытой головой, без одежды, прикрытый только плащом, и печально глядит на себя прежнего. Почти наверняка королевой, вращающей колесо, является Изабелла, а сам рисунок иллюстрирует низложение Эдуарда II. Редко в истории британской монархии политические последствия расторгнутого брака были показаны столь наглядно.

12. Особое дело короля

К 24 января Изабелла поселилась в Тауэре. Утром, когда она проезжала по Сити в направлении Вестминстера, члены гильдий, облаченные в лучшие шляпы и плащи, поспешили ее поприветствовать. Вечером, когда она возвращалась, герольды вышли на улицы, провозглашая отречение «сэра Эдуарда»[276] и мир, установленный новым королем. Вскоре Изабеллу окружили толпы ликующих горожан.

Правление Эдуарда III официально началось на следующий день, 25 января 1327 года. 28 января ему вручили Большую печать Англии. Изабелла, вероятно, участвовала в ее разработке. Дизайн печати включал две лилии, символизирующие связь с королевским домом Франции. Спустя еще один день Эдуард официально объявил об отречении отца.

1 февраля в Вестминстерском аббатстве архиепископ Рейнольдс короновал нового короля. Перед началом церемонии Ланкастер, старший член королевской семьи мужского пола, посвятил юношу в рыцари. Корона святого Эдуарда Исповедника была «огромных размеров и очень тяжелая», но Эдуард III «нес ее как мужчина»[277]. Изабелла плакала на протяжении всего долгого обряда – вероятно, от радости. Мортимер разделял ее триумф, занимая видное место на коронации, во время которой король посвятил в рыцари трех его сыновей, одетых как эрлы. После церемонии толпе бросали золотые монеты с изображением детской руки, протянутой к падающей короне, – ловкий пропагандистский ход.

В день коронации король Эдуард вернул Изабелле вдовий удел, существенно его дополнив. Вместо ежегодных четырех с половиной тысяч фунтов стерлингов (£ 2,7 миллиона), которые она получала ранее, ей назначили беспрецедентную сумму в тринадцать тысяч триста тридцать три фунта (£ 8 миллионов), что сделало Изабеллу одним из крупнейших землевладельцев королевства. Никто не высказывал возражений против размера пожалования, потому что она была популярна. Один летописец восторженно назвал ее «матерью Изабеллой, нашей царственной, благородной, мудрой, прекрасной и блистательной звездой»[278]. Это мнение поддержал сам папа римский. Парламент изо всех сил стремился подчеркнуть заслуги Изабеллы перед страной и «провозгласил, что наша госпожа королева за великие волнения и страдания, которые она вытерпела, должна оставаться королевой до конца своих дней»[279].

Изабелла, несомненно, была склонна к стяжательству, но столь крупные земельные владения были ей необходимы, чтобы активно оказывать покровительство для укрепления собственного статуса и установленного режима. Она и Мортимер понимали важность поощрения своих сторонников пожалованиями, должностями и привилегиями. Несомненно, она была полна решимости никогда больше не сталкиваться с финансовой нестабильностью.

Земли разросшегося вдовьего удела были разбросаны почти по всем английским графствам и некоторым частям Уэльса. Среди них были любимый дом Эдуарда II в Лэнгли, королевское поместье Шин на берегу Темзы, которым Изабелла владела до самой смерти, королевское поместье Хаверинг-атте-Бауэр в Эссексе, построенное Эдуардом Исповедником и принадлежавшее Алиеноре Прованской и Маргарите Французской (королевы обычно использовали часть поместья, известную как Бауэр), а также королевский замок и прилегающий дворец в Гилфорде в графстве Суррей. Изабелла также получила значительную часть наследства Линкольна, включая замок Понтефракт, который был присвоен Диспенсером и по праву должен был перейти к Ланкастеру.

В 1327 году Изабелла приобрела замок Райзинг в Норфолке, который отныне навсегда стал ассоциироваться с ее именем. Она также купила Хартфордский замок (у вдовы Пембрука) и лондонскую резиденцию на Ломбард-стрит, арендованную у бенедиктинского приората Святой Елены в Бишопсгейте, одного из богатейших религиозных учреждений в Сити. Находясь в Лондоне, Изабелла останавливалась либо там, либо в Вестминстере, где распорядилась улучшить свои апартаменты.

После того как 3 февраля парламент собрался в очередной раз, был сформирован регентский совет, председателем которого, а также опекуном короля назначили Ланкастера. Королеве или Мортимеру не отвели никакой официальной роли, но они крепко держались за власть. Утверждалось, что Эдуард III контролировал правительство, но Изабелла «руководила [им] по причине несовершеннолетия», и они с Мортимером «безраздельно властвовали»[280] над королем и администрацией; они диктовали политику и правили в качестве неофициальных регентов. Интересы Мортимера представляли его друзья, входившие в совет, а королева контролировала ключевые государственные посты через назначенных ею людей. Канцлер, казначей и хранитель Малой печати сопровождали ее повсюду, куда бы она ни направлялась. Она также ведала доступом к королю, что вызывало у многих зависть. Ее власть основывалась на статусе королевы-завоевательницы, а также на привязанности, верности и зависимости от нее сына. Трактат Уолтера де Милемета, преподнесенный Эдуарду III, содержит цветной рисунок молодого, безбородого короля, восседающего на троне рядом с матерью, оба – в коронах.

Поскольку Изабелла и Мортимер делили власть и правили неофициально, трудно определить, чье влияние было преобладающим. Англия управлялась от имени короля или королевы и ее сына. Хотя и говорилось, что «господствует королева», многие считали, что Мортимер доминировал над ней и Эдуардом. Тем не менее существует множество свидетельств, что, хотя королева полагалась на военный опыт Мортимера и он порой проявлял инициативу в важных вопросах без ее ведома, Изабелла обладала реальной властью, иногда пользовалась ею безжалостно. Вероятно, каждый из них обладал властью в разных сферах государственной жизни.

Власть Мортимера основывалась исключительно на отношениях с королевой, хотя он любил подчеркнуть свое происхождение от короля Иоанна, о чем свидетельствуют несколько документов того времени, где Мортимер упоминается как «родственник короля»[281]. Найтон утверждал, что Мортимер и Изабелла делили одно жилище, куда бы они ни направлялись, но, судя по высокому мнению понтифика и прочих лиц об Изабелле, они, очевидно, соблюдали осторожность.

Парламент приступил к выдаче помилований, удовлетворил претензии Ланкастеров, восстановил права мятежников на их земли и наградил тех, кто поддержал королеву. Значительный вклад Генриха Ланкастерского в успех вторжения был по достоинству оценен. Приговор Томасу Ланкастеру отменили, что позволило его брату официально унаследовать титулы и земли. Вскоре Эдуард III по настоянию матери направил папе римскому просьбу о канонизации Томаса, что, как знала Изабелла, могло повысить ее популярность и укрепить верность Ланкастера. Иоанн XXII отклонил эту просьбу и три последующие, поданные от имени Эдуарда III, вероятно понимая, что мотивы