Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Глава 44

Кай

Стою у этого грёбаного алтаря и чувствую себя идиотом. Белая рубашка душит, пиджак жмёт в плечах, а этот клоун в рясе смотрит на меня так, будто ждёт, что я сейчас выхвачу нож и перережу всех к херам.

Могу. Но не буду. Потому что ей не понравится.

Аким в первом ряду скалится, как гиена. Палец вверх показывает. Поддерживает, блядь. Убью его потом. Док сидит рядом, сложив руки на животе, с видом патриарха, который наконец-то дождался, пока блудный сын остепенится. Только в его глазах – знакомая циничная искра. Ждёт, когда я облажаюсь.

– Не дождёшься, – бормочу я себе под нос.

– Что? – переспрашивает клоун.

– Ничего.

Мысли вслух. Просто мысли.

Музыка меняется. Я поднимаю голову и… воздух заканчивается. Во всём мире не хватит кислорода, чтобы заполнить мои лёгкие.

Она идёт по проходу. Моя Мышка. В белом платье, которое обнимает её так, как я хочу обнимать её каждый день. Волосы рассыпаны по плечам, в руках букет из пионов. Конечно, пионов. Она знает, что я схожу с ума от её запаха.

Внутри всё сжимается до боли. А потом расширяется, заполняя чем-то тёплым и абсолютно незнакомым.

Счастье? Пиздец.

Она подходит ко мне. Улыбается. Та самая улыбка, от которой у меня в груди по-настоящему бьётся сердце. Рядом с ней Тим. Выбритый, при параде, в нормальном костюме, а не в своей обычной драной толстовке. Выглядит почти взрослым. Передаёт её руку мне.

– Береги её, – начинает он.

– Вали уже, – перебиваю я.

Тим хмыкает и отходит на своё место.

Я смотрю на Дарину. В её глазах блестят слёзы, которые она отчаянно пытается сдержать.

– Не смей плакать, – шепчу я. – Я этого не вывожу.

– Это от счастья, Кай, – шепчет она в ответ.

– Лучше слышать твои стоны, чем видеть слёзы.

– Кай… – лёгкие обвиняющие нотки в её голосе вызывают улыбку.

Клоун в рясе вздрагивает. Кажется, моя улыбка похожа на оскал. Но он всё равно дрожащим голосом начинает бубнить что-то про любовь и верность. Я не слушаю. Я смотрю на неё. На её губы, на её руки, на кольцо, которое уже блестит на её пальце. Моё кольцо. Моя женщина.

– …согласен ли ты, Кай, взять в жёны Дарину?

– Да, – говорю я. Громко. Чётко. Чтобы все слышали. Чтобы она слышала.

Она улыбается сквозь слёзы. Идеальная.

Кольца. Клятвы, которые мы придумали сами. Её слова – тёплые, нежные, разбивающие мою ледяную броню вдребезги. Мои слова – короткие, но честные.

– Ты моя. Навсегда.

Она смеётся. Нас объявляют мужем и женой. Я целую её. Долго. Так, что кто-то в зале начинает кашлять. Кажется, Док. Похуй. Все мои мысли утекают вместе с кровью вниз, к паху. Она всегда действует на меня так.

После церемонии этот чёртов банкет. Гости, тосты, улыбки. Я ненавижу всё это. Но она счастлива, и я терплю.

Аким подходит с двумя бокалами. Один протягивает мне.

– Ну что, брат, – он ухмыляется, выделяя последнее слово. – Поздравляю. Ты официально перестал быть психом-одиночкой. Теперь ты псих с женой.

– Лучше бы молчал, – бурчу я, но бокал принимаю.

– За вас, Герда. Она или святая, или такая же ебанутая, как ты.

Мы чокаемся. Аким уходит к Ильме.

Док появляется рядом бесшумно, как всегда. Смотрит на меня с этой своей хитрой усмешкой.

– Ну что, сынок, – говорит он тихо, чтобы никто не слышал. – Дождался. Я уж думал, ты до конца дней будешь коллекционировать трупы, а не семейные альбомы.

– Ты сейчас про отцовскую заботу или просто решил испортить мне вечер? – огрызаюсь я.

– И то, и другое, – он пожимает плечами. – Знаешь, Кай, я всегда думал, что из тебя выйдет что-то путное. Ты слишком похож на меня, чтобы быть просто убийцей. В тебе есть искра. Теперь она нашла правильное применение.

Я смотрю на него. На человека, который оказался моим отцом. На мудака, который следил за мной всю жизнь, но не вмешивался. И вдруг понимаю, что, наверное, он прав.

– Спасибо, – говорю я. Коротко. Сухо. Но он понимает.

– Береги её, – Док хлопает меня по плечу. – Такие, как она, не повторяются.

– Знаю.

Он уходит к Насте, которая уже машет ему из другого конца зала. Интересно, долго они ещё будут делать вид, что между ними ничего нет? Похуй. Не мои проблемы.

Я ищу глазами Мышку. Она стоит с Тимом, обнимает его. Брат что-то говорит ей, она смеётся. Потом поворачивается и смотрит на меня. Улыбается.

Всё. Моё терпение лопается мыльным пузырём.

Я подхожу к ней, беру за руку.

– Пошли.

– Куда? – удивляется она.

– Отсюда.

– Кай, у нас гости, торт, – она пытается возражать, но я уже тащу её к выходу.

– Торт съедят без нас. Гости переживут. А я хочу тебя. Свою жену. И я просто не выдержу здесь больше.

Она смеётся, но идёт за мной. Потому что она моя. Потому что доверяет. Потому что любит конченого психа.

Машина летит по ночной трассе. Она сидит рядом, прижимается к моему плечу. В салоне тихо, только шум мотора и её дыхание.

Я сворачиваю на знакомую дорогу. Туда, где мы впервые оказались вдвоём. Где я впервые понял, что пропал.

– Куда мы? – шепчет она.

– Увидишь.

Через полчаса мы стоим на том самом месте. Где я ловил её в снегу. Где впервые почувствовал, что не смогу её отпустить.

Снег идёт. Крупными хлопьями. Она смотрит на меня, и в её глазах – всё. Вся моя жизнь. Всё, что у меня есть.

Я обнимаю её. Прижимаю к себе так крепко, что она пискнуть не может. Зарываюсь лицом в её волосы. Пионы. Мой запах. Моя женщина.

– Иди сюда, моя Мышка, – шепчу я.

Она обнимает меня в ответ. Прижимается всем телом.

– Я люблю тебя, Кай.

– Знаю. Я тебя тоже.

Мы стоим так долго. Снег падает на нас, укрывая белым. А внутри – тепло. Такое, которое не сможет победить ни одна зима.

– Спасибо, – шепчу я.

– За что?

– За то, что ты моя. За то, что не сбежала от такого чудовища.

Она поднимает