Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

– Ты просто берёшь с нас меньше, потому что совесть заела, – скалюсь я.

– У меня нет совести, Кай. У меня есть чувство, что если я сдеру с тебя рыночную цену, ты меня прикопаешь в огороде.

– Огород уже занят. Там Злата с Дариной цветы посадили. Придётся в лесополосе.

– Давайте уже просто выпьем, а? – не выдерживает Кимчи.

Все смеются. Ильма зовёт детей.

Они прибегают, чумазые, но счастливые. Тим заходит со стороны, усаживает Лену рядом с собой. Злата залезает ко мне на колени.

– Пап, а Руслан сказал, что я не умею кидать мяч, потому что девочка.

– А ты что?

– Я сказала, что если он ещё раз так скажет, я расскажу его маме, как он вчера тайком ел варенье перед ужином.

Я смотрю на Кимчи. Он застывает с куском мяса в руке. Смотрит то на меня, то на Злату. Я почти слышу, как в его голове вертятся шестерёнки.

– Она блефует, – говорит он, прожёвывая кусок мяса и запивая его водой.

– Нет, – Злата смотрит на него честными глазами. – Я всё видела.

Ильма медленно поворачивается к мужу. Потом к виноватому сыну.

– Руслан, подойди-ка сюда.

– Мам, это была всего одна ложка...

– Иди сюда, я сказала.

Аким вздыхает.

– Я же говорил, у неё твой характер, – бурчит Аким, кивая на Злату.

– А твой в тебя, – я глажу Злату по голове. – Молодец, Мышка-младшая. Так держать.

Дарина шлёпает меня по плечу, но смеётся.

– Ты её балуешь.

– Я учу нашу дочь стоять за себя. Это разные вещи.

– Дядя Тим, а ты к нам надолго? – Злата переключает внимание.

Тим улыбается. Спокойно, уверенно. Не так, как раньше – нервно и дерзко, а по-взрослому.

– Надолго, мелкая.

– А где ты будешь жить?

– Квартиру ищу. Недалеко от вас.

Дарина смотрит на брата. В её глазах – счастье и облегчение. Я сжимаю её руку под столом.

– Если что, – говорю я Тиму, – у меня есть вариант неподалёку.

Тим поднимает бокал.

– Спасибо.

– Не за что, – я делаю глоток. – Только если опять вляпаешься в дерьмо – будешь сам разгребать. Я на пенсии.

Да. Теперь я просто художник. Холсты, краски, выставки – все дела. Док этому кажется даже рад. Но главное, что моя Мышка довольна. На остальное мнение насрать.

Все ржут. Даже Лена улыбается, хотя, уверен, она не понимает, о чём речь.

После еды дети убегают играть, взрослые разбредаются кто куда. Док с Настей уединяются в тенистом углу террасы. Ильма уговаривает Акима пойти подремать с ней, потому что она устала.

Мы с Дариной остаёмся у стола. Тим с Леной уходят к качелям – разговаривают, смеются. Она кладёт голову ему на плечо.

– Смотри, – Дарина кивает в их сторону. – Кажется, Тим нашёл своё счастье.

– Похоже на то.

– Ты рад?

Я смотрю на неё. На свою Мышку. На мать моей дочери. На женщину, которая шесть лет назад согласилась стать женой чудовища.

– Я рад, когда ты рада, – говорю я. – Остальное мне похуй.

Она смеётся. Садится ко мне на колени, обнимает за шею.

– Иди сюда.

Я прижимаю её к себе. Зарываюсь лицом в волосы. Пионы. До сих пор. Мой запах.

– Знаешь, о чём я думаю? – шепчет она.

– О чём?

– Что я самая счастливая женщина на свете. У меня есть ты. У нас есть Злата. Тим вернулся. Все живы, все рядом. Это похоже на счастливый сон.

– А я думал ты скажешь, что думаешь о сегодняшней ночи. И о том, как будешь стонать подо мной.

– Кай! – Мышка краснеет. Прямо как раньше. Как всегда.

А я любуюсь румянцем на её щеках и озорным взглядом. Который говорит громче любых слов, что она об этом думает. О ночи в моей власти.

– Шесть лет назад ты сказал, что я твоя, – продолжает она. – А я даже не представляла, что это будет значить.

– А теперь представляешь?

– Теперь знаю. Это значит счастье – навсегда.

– Навсегда, Мышка.

Где-то вдалеке кричит Злата, споря с Русланом. Аким и Ильма закрыли дверь в гостевую комнату. Док и Настя делают вид, что читают медицинский журнал, но журнал давно перевёрнут вверх ногами. Тим качает Лену на качелях, и она смеётся так, что даже мне приятно слышать.

Лето. Вечер. Семья.

Моя семья. То, чего я даже представить не мог раньше, теперь реально. И я чертовски счастлив.

Бонусная глава: «За минуту до»

Кай

Мой взгляд скользит по залу, выискивая мазки для будущей картины.

И застревает. На паре широко распахнутых глаз.

Не тупых, не пьяных – чистых от всего этого дерьма. Блондинка. И от этого взгляда моя идеальная, алая картина в голове даёт трещину.

Аким сидит в самой удобной точке – тёмный, неприметный угол, откуда все как на ладони.

Мягкий кожаный диван, столик с выпивкой. Всё, как надо. Всё, как всегда.

А взгляд против воли ползёт к ней.

Я делаю шаг к Акиму. В конце концов я здесь по работе.

Холодная кожа дивана чуть слышно скрипит подо мной, вызывая лёгкие мурашки и предвкушение. Рука ложится на спинку дивана. Палец автоматически, едва заметно для постороннего, отбивает ритм. Не в такт музыке, а в такт моего неестественно ровного пульса.

Аким протягивает мне стакан с янтарной жидкостью. Виски? Судя по запаху да. Холодное стекло идеально ложится в ладонь.

– Слушаю, – бросаю Акиму после первого глотка, глядя в зал.

Напиток обжигает горло, но не греет. Уже давно ничто не греет изнутри.

– Один чел, – он еле заметно кивает в сторону.

Я прохожу взглядом по залу. Яркие вспышки стробоскопов, как в клубе, раздражают.

– Танцует с дешёвой шкурой, которая только что на тебя вешалась, – Аким подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. – Иван Лубский…

Он задумывается на мгновение.

– Но тебе пох, знаю.

Он прав. Мне пох.

Нахожу нужную парочку. И хмыкаю.

А потом взгляд притягивается в самый