Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

Моя настойчивость в акцентировании цивилизационного измерения мексиканской проблемы объясняется именно тем, что данное измерение отсутствовало в дискуссиях, а это мешает увязать текущие проблемы и предлагаемые для них решения с более широкой перспективой, в рамках которой они приобретают свое подлинное и глубокое значение. Именно поэтому принятие нового цивилизационного проекта имеет последствия для нашей повседневной деятельности: сознательно или неосознанно, каждый день мы делаем выбор в его пользу или против него.

Следовательно, стоит хотя бы бегло рассмотреть некоторые конкретные действия, которые способствовали бы запуску национального плюралистического проекта, всегда помня о том, что сам проект со всеми его важными деталями может быть построен, учитывая его природу, только с участием различных исторических сообществ и с точки зрения множества перспектив их различных культур. Основная проблема, на которую мы должны обратить первоочередное внимание, такова: как создать условия для освобождения угнетенных культур. Это необходимое требование, для того чтобы их носители могли также участвовать на равных условиях в проектировании и строительстве нового общества, но не отказываясь от своей самобытности.

Как мы уже неоднократно отмечали на протяжении этих страниц, местные общества относительно малого масштаба (села, общины, деревни, районы) являются теми социальными системами, которые сделали возможным сохранение глубинной Мексики. Именно в них возрождается и ежедневно переживается мезоамериканская цивилизация, именно там сохраняются ее культурные матрицы. Если это так, то отсюда вытекают два взаимодополняющих направления действий в рамках плюралистического национального проекта. С одной стороны, необходимо признать и укрепить местные общины как основные фундаментальные ячейки в организации государства. С другой стороны, необходимо создать условия, позволяющие построить или воссоздать снизу, то есть начиная именно с этих общин, более широкие уровни социальной организации, которые сделали бы возможным развитие местных культур.

Первое направление, ориентированное на укрепление местных общин и расширение сферы их собственной культуры предполагает, для начала, пересмотр текущих территориальных административных делений, чтобы привести их в соответствие с территориальностью существующих общин. Уже упоминалось, что во многих случаях такого соответствия не существует, поскольку административные границы почти всегда определялись и навязывались исходя из интересов, не имеющих ничего общего с историческим путем и устройством общин: муниципальные границы и границы эхидос часто фрагментируют исходную общину. Игнорируются районы как социальная и пространственная основа управления городами, а их целостность нарушается мерами градостроительной политики, продиктованными модой, коррупцией или технократическим видением, заимствованным из чуждых моделей. Восстановление локальной территориальности, определяемой потребностями и историей реальных социальных систем, ― это одно из первоочередных условий для продвижения плюралистического национального проекта.

Реорганизация территориального деления в соответствии с реальностью существующих социальных систем не является конечной целью. Признание территориальности требуется, прежде всего чтобы обеспечить местным общинам необходимое физическое пространство как место, которое было бы под их прямым контролем, что сделает возможным развитие их общинных проектов. Однако не менее важен факт, что целью является признание территориальной основы базовых социально-политических единиц, которые составляют мексиканское государство. Это означает, что новая организация национальной территории выражала бы первый, фундаментальный, уровень разделения властей. Следовательно, речь идет о том, чтобы исторические местные общества также были признаны как легитимные политические единицы и имели способность принимать решения по поводу всё более широкого спектра вопросов, которые их касаются.

Для достижения вышеописанного как части плюралистического проекта будет необходимо уважать внутренние формы социальной организации и отказаться от нынешней схемы, которая допускает (или, скорее, навязывает) лишь одну структуру местного управления с одинаковыми для всех нормами и процедурами. Есть ли веская причина, по которой сообщества, разработавшие и поддерживающие другие формы распределения и легитимации местной власти, согласно своим собственным процедурам, должны быть вынуждены принять другую систему? Например, обязательно ли, чтобы местная власть избиралась каждые три года, а не обновлялась ежегодно, как это традиционно происходит во многих общинах? Является ли всеобщее, прямое и тайное голосование (которое на самом деле не практикуется и не соблюдается во многих населенных пунктах страны) по своей природе более совершенным способом получения власти, чем система поочередного замещения должностей на службе в общине? Многие причины, которые ослабили и привели к кризису формы индейского управления, связаны именно с внешним решением не признавать их: если бы местные и муниципальные бюджеты, а также соответствующие решения по общественным работам, образованию, гражданскому правосудию и другим коммунальным вопросам управлялись через традиционные системы власти, исчезли бы причины, по которым сегодня многие избегают быть избранными на ежегодную должность внутри системы очередности. Усиление этой системы, вопреки предположениям, не привело бы к ригидности и застою в управлении делами общины; напротив, фактическое восстановление функций, изъятых колониальным господством у традиционных форм управления, привело бы к их динамизации, обновлению, которому мешало внешнее давление, не оставляющее иного выхода, кроме сопротивления и «консерватизма». Есть задокументированные случаи, когда, например, молодежь получает законное право на власть, если этого требуют обстоятельства, изменяя геронтократическую тенденцию системы должностей, но это означает не разрыв, а обновление способности общин к самоуправлению согласно собственному проекту. Существуют также, пока еще единичные, опыты политической борьбы за признание собственных форм местного управления, что доказывает новую попытку осознания этих проблем.

Процесс окажется сопряжен с трудностями. Легко предвидеть, что во многих случаях будет начальный этап, где определенные интересы вне общины (касики различных партий и оттенков) попытаются воспользоваться новыми границами местной автономии для увеличения своей власти, доходов и льгот. Однако решение вернуть сообществам более широкий и эффективный культурный контроль над своими собственными делами одновременно высвободит внутренние силы, способные противостоять этому риску. В той мере, в какой сообщества будут восстанавливать контроль над своей культурой, они будут располагать лучшими и более мощными ресурсами для устранения исторически навязанных интересов, которые являются чуждыми и противоречат их собственному проекту.

Все культурные процессы, которые до сих пор и на протяжении 500 лет служили лишь сопротивлению и выживанию глубинной Мексики, смогут быть направлены на обновление и развитие местных культур. Это будет эндогенный процесс, не навязанный извне, в котором, однако, общины смогут по собственному решению использовать многие культурные элементы, принадлежащие сегодня исключительно господствующему обществу. Общины не имели доступа к этим элементам, потому что это препятствовало системе господства и исключения, или же были вынуждены отвергать их, поскольку те пытались быть навязаны как часть той же самой системы. Восстановление собственного культурного контроля радикально изменило бы эту ситуацию.

Спектр действий, которые могли бы предприниматься на местном уровне, по мере того как общины расширяют культурные пространства под своим контролем, был бы весьма широким и прежде всего исходил бы из местных инициатив. Однако, без сомнения, процесс пошел бы быстрее, если бы была запущена общая политика поддержки и стимулирования, для которой уже имеются значительные наработки.