Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

реализовывается человеческая сущность. На этих предпосылках западной цивилизации зиждутся ее ценностные шкалы и определения: труд – как необходимое зло, которое должно быть сведено к минимуму с ходом исторического развития, природа – как враг, которого нужно победить, потому что чем больше «освобождается» человек от природы, тем он эффективнее самореализуется. Рост производства и потребления материальных благ – абсолютные, внутренне присущие ценности, не требующие никакого обоснования.

В соответствии с этим проектом цивилизации не остается ничего другого, как признать, что Мексика – отсталая и слаборазвитая страна. И еще хуже: она будет становиться всё более отсталой, если разрыв между нами и развитыми странами Запада продолжит увеличиваться, а тенденция остается таковой. Всё труднее представить, черт возьми, как мы вообще сможем стать передовой страной. И, разумеется, именно глубинная Мексика: индейцы, крестьяне, городские маргиналы ― воплощают очевидное отставание и недоразвитость страны. Причины можно обсуждать: для одних – это исключительно эксплуатация, которой подвергаются эти группы, и именно она объясняет их невовлеченность в «развивающуюся» Мексику. Для других – это лень, невежество и отсутствие инициативы у выходцев из этих слоев. В первом случае указывается на правдивый факт – систематическую, многоаспектную и жестокую эксплуатацию глубинной Мексики, но при этом делается поспешный вывод, поскольку игнорируется другой фундаментальный факт: существование иной цивилизации, которая ставит под сомнение предположение о том, что, если бы эксплуатация была смягчена или устранена, представители этих групп автоматически приняли западный проект воображаемой Мексики. Именно поэтому такой способ анализа ситуации глубинной Мексики также является западным и ведет к замещающему проекту: он не допускает иного будущего, кроме того, что берет начало из западного цивилизационного проекта. Второй способ понимания проблемы делает то же самое, но лицемерно и более наивно: исключает из анализа саму проблему эксплуатации и не только отрицает будущее мезоамериканской цивилизации, но и приписывает ей причины «отсталости» тех, кто к ней принадлежит.

Следуя теми же дорогами и усредненным маршрутом, мы делаем один и тот же вывод: необходимо обобщить проект воображаемой Мексики, а это подразумевает замену культур, связанных с мезоамериканской цивилизацией.

Сегодня, после краха иллюзий, пересмотр замещающего проекта должен был бы сопровождаться множеством ограничений и стыдливыми поправками. До сих пор действия правительства имеют именно такой вектор, тогда как другие сторонники и бенефициары воображаемой Мексики колеблются между поддержкой этого стремления и поиском альтернатив и личной безопасности в другом месте. Предсказуемое обострение кризиса в его экономических и политических аспектах ускорит определение позиций среди тех, кто упорно не хочет видеть иного пути, кроме навязанного западным замещающим проектом.

Найдутся и такие, кто, не отказываясь от основных установок и целей прежнего проекта, будут настаивать, что его можно превратить в национальный, метисный проект. На первый взгляд, здесь отказываются от вытеснения, признают наличие позитивных ценностей в мезоамериканской цивилизации, которые следует включить в национальный проект, и провозглашают слияние цивилизаций как путь к созданию подлинной национальной культуры (а значит, и легитимного, жизнеспособного национального проекта). На предыдущих страницах я пытался показать несостоятельность того, что называют мексиканской «метисной» культурой; не буду на этом настаивать снова. Важно напомнить, что интеграция двух или более различных культур для создания новой – процесс возможный, но чрезвычайно длительный с исторической точки зрения. Факторы, ведущие к формированию новой культуры, не подчиняются воле отдельных людей, а являются результатом масштабных социальных процессов, в которых последовательно участвуют несколько поколений. Слияние культур и цивилизаций, сосуществующих в Мексике, может произойти, но ясно одно: это не произойдет в обозримом будущем и, конечно же, не станет результатом ни указа, ни действий одного-двух поколений.

В сущности, за многими инициативами и действиями, направленными на укрепление проекта метисной национальной культуры, скрывается попытка смазать механизм навязывания и распространения воображаемой Мексики. Речь идет о том, чтобы устранить слишком очевидные препятствия, делая определенные уступки, больше внешние, чем, по сути, в отношении реальной культурной практики глубинной Мексики, и замаскировать очевидную западную природу воображаемого проекта несколькими штрихами местного колорита. Центральная проблема остается той же: неспособность признать и принять другого, а в данном случае ― другую цивилизацию, мезоамериканскую. Без признания и принятия этого факта в качестве предварительных шагов невозможно всерьез говорить о каком-либо проекте слияния или культурной метисации.

Есть и другая альтернатива, которая как раз и исходит из признания и принятия мезоамериканской цивилизации со всеми вытекающими из этого последствиями. Это был бы национальный проект, организованный на основе культурного плюрализма, причем такой плюрализм рассматривался бы не как препятствие, которое нужно преодолеть, а как собственно смысл проекта, элемент, придающий ему легитимность и делающий его жизнеспособным. Культурное многообразие здесь было бы не только реальным положением дел, признанным в качестве отправной точки, но и центральной целью проекта: речь идет о развитии мультикультурной нации без намерения перестать быть таковой ― мультикультурной нацией.

Разумеется, эта задача не из легких. Надеюсь, мне удалось привести достаточно аргументов, чтобы показать: различия между культурами, особенно когда речь идет о культурах, принадлежащих к разным цивилизациям, глубоки. У них разная направленность, ценности, понимание собственной важности, мировоззрение. Именно эта специфика культурной матрицы придает смысл и значение явным чертам культуры (одежде, «обычаям», способам производства и потребления, устремлениям и т. д.). Как мы уже увидели, речь идет не только о различиях, но и о противоречиях и конфликтах между культурами глубинной Мексики и господствующей городской и западной культурой, поскольку их ожидания не совпадают и не соответствуют друг другу во многих важных аспектах человеческой деятельности. Примирить эти противоречия – величайший вызов для национального проекта, который принимает плюрализм как один из своих основополагающих элементов.

Этнически плюралистическая нация требует устранения и упразднения любой структуры власти, предполагающей доминирование одной из групп (народов) над другими. В случае Мексики это означает необходимость упразднения колониального порядка, установленного 500 лет назад и до сих пор не отмененного. Это, следовательно, означает освобождение угнетенных народов и культур, а также их обновление через демократическое участие в жизни страны, в рамках демократии, которая не только признает права индивидов, но и делает особый акцент на права исторических коллективов. Национальное единство перестает быть механическим единством, основанным на стремлении к однообразию, и формируется как органическое единство, объединяющее различные (но не неравные и не подчиненные иерархически) сектора. Каждый из них имеет реальное право самостоятельно управлять собой внутри объединяющей их всех государственной единицы, где разделяются общие цели и интересы. Такое национальное единство более прочное, потому что оно более реальное и многообещающее, чем единство, основанное на однообразии, которое отрицает существование и право на существование групп, не вписывающихся в принятую модель.

Какой была бы Мексика, признавшая свою мультиэтничность? Это была бы страна, в которой все существующие культурные потенциалы