Высокомерная обезьяна. Миф о человеческой исключительности и его значение - Кристин Уэбб

Нет необходимости искать разумную жизнь в иных мирах, она в изобилии присутствует прямо здесь, на планете Земля, в разнообразных и воистину восхитительных формах: рай очертаний, текстур, повадок, чувств, разумов. И все мы взаимосвязаны, образуя нередуцируемо сложную сеть отношений. Какое замечательное место, чтобы чувствовать себя как дома и ощущать свою сопричастность! Сколь многое ускользает от нас, когда мы воображаем, будто понимаем его до конца или пытаемся подчинить его своей воле!

Углеродные кирпичики вашего тела достались вам в наследство от животных, растений и других существ, живших миллионы лет назад. Наверное, поэтому мой бывший преподаватель биологии любил говорить: “Мне 3,7 миллиарда лет” (имея в виду предполагаемое время появления жизни на Земле; а один мой друг-физик, в свою очередь, утверждает, что ему 13,8 миллиарда лет – это приблизительный возраст Вселенной). Мы существуем сегодня именно благодаря непрерывным циклам жизни и смерти. Сопротивляться этому обмену и пытаться доминировать над природой, управлять ею – тщетно, ведь, как объясняет антрополог Тим Ингольд, “нельзя присвоить то, внутри чего ты целиком находишься”[525].

Мы говорим о наших океанах, нашей планете, но можем ли мы перестроить этот собственнический язык так, чтобы он отражал общее чувство принадлежности? Принадлежности месту, которое определяет само наше бытие? Возможно, тогда мы меньше боялись бы смерти. Признав взаимосвязи с природным миром, осознав, что мы никогда не были отдельными особями, мы можем найти утешение в знании, что смерть – не конец, но продолжение жизни. Недавний всплеск интереса к “экологичным похоронам” и переработке человеческих тел в компост показывает, что мы уже движемся в этом направлении. Когда я сама разучилась культу человеческой исключительности, то стала заметно меньше бояться смерти. Не то чтобы я перестала страшиться ее совсем, но все же трудно отрицать красоту идеи разложения с помощью бактерий и грибов, возврата питательных веществ в почву, идеи того, чтобы стать предком еще не живших.

В книге “Учась умирать: мудрость в эпоху климатического кризиса” Роберт Брингхёрст и Ян Цвикки утверждают, что принятие собственной смертности и признание взаимосвязанности всего живого на планете могут улучшить наше понимание своей роли в мире и вдохновить на более продуктивные и смиренные действия по борьбе с экологическими кризисами. В нас всегда остается частица дикой природы, пишут они, “потому что мы часть ее – и не можем даже в смерти отделиться от нее полностью”[526].

Глава 9

Наше коренное наследие

В 1994 году на юго-востоке Франции группа спелеологов натолкнулась на завал из осыпавшихся камней, перекрывавший проход. То, что они обнаружили за завалом, считается теперь одной из самых знаменитых доисторических наскальных росписей в мире. Пещера Шове, как и другие палеолитические пещеры, представляет собой загадку, интригующую ученых и художников. На ее стенах нет человеческих фигур, только искусные изображения других животных: около десятка видов, включая львов, гиен, лошадей, оленей, медведей и носорогов. По мнению многих ученых, это многозначительное свидетельство того, что наши предки, охотники-собиратели, не воспринимали мир антропоцентрически, но наделяли других животных великой мудростью и духовной силой. Как пишет палеоархеолог Жан Клот: “Важная роль, которую играли животные, явно объясняет недостаток человеческих изображений. В палеолитическом мире люди не стояли в центре сцены” [527].

Как могла на практике выглядеть культура, не основанная на мифе о человеческой исключительности? Как сообщества коренных народов по всему миру используют и защищают этот неантропоцентрический способ взаимодействия с природой и ее понимания? Как мудрость традиционных обществ может помочь проложить путь к такой науке, которая не будет становиться жертвой предрассудков человеческой исключительности? Какие у нас есть доказательства, что подобные более смиренные взаимоотношения на практике способствуют биоразнообразию и здоровью экосистем?

Традиционное экологическое знание

Для начала следует признаться, что я не могу считать, будто полностью постигла знание коренных народов. Оно обусловлено теми способами познавать планету, которые непохожи на мой собственный опыт воспитания и культуры. Важно также обращать внимание на то, как знание коренных народов – которое часто называют “локальным экологическим знанием” или “традиционным экологическим знанием” – может быть недопонято, упрощено или инструментализировано. Даже само словосочетание “знание коренных народов” затемняет факт существования невероятного разнообразия верований, языков, ценностей, обычаев и исторического опыта.

Однако общая точка зрения, разделяемая многими коренными культурами прошлого и настоящего, состоит в том, что человек тесно взаимосвязан со своей средой. Слово Indigenous, “коренной”, происходит от латинского indigena, что означает “выросший из земли” или “местный”. Знание коренных народов основано на непосредственном, живом опыте отношений со своей землей, оттачиваемом многими и многими поколениями через отношения с другими формами и образами жизни. Как выразился ученый Грегори Кахете, представитель племени тева, знание коренных народов подчеркивает “обоюдность, которая просто означает отношения взаимообмена с миром природы и предполагает ответственность за то, чтобы заботиться, поддерживать и уважать права других существ, растений, животных и места, где живет человек”[528]. Вместо того чтобы ставить людей выше природы или отдельно от нее, подобные традиции признают человека частью более широкой взаимосвязанной сети живого. Как развивает дальше свою мысль Кахете: “Все взаимосвязано, то есть состоит между собой в динамических, интерактивных и взаимных отношениях”[529].

Еще одна особенность, общая для многочисленных коренных космологий, – вера, что природный мир пронизан акторностью и разумом. Мириады сущностей – не только животные и растения, но также горы и камни, реки и озера, небо и небесные тела, ветер и погода – наделяются духом или сознанием. Эта точка зрения, как подчеркивает представитель коренных народов Америки, теолог Джордж Тинкер (Тинк), резко противостоит западным бытовому знанию и научным взглядам:

Западный мир, издавна укорененный в доказательной объективности науки, различает – по крайней мере, на популярном уровне – живое и неживое, одушевленное и неодушевленное. Среди живого, в свою очередь, последовательно проводятся разграничения между растениями и животными и между человеческим сознанием и остальным существованием в мире. Напротив, американские индейцы понимают, что все формы жизни обладают не только сознанием, но и качествами, которые либо слабо развиты, либо вовсе отсутствуют у людей[530].

На протяжении многих лет биологи, изучающие дикую фауну, исходили из убеждения, что барсуки и койоты, живущие на одной территории, всего лишь конкурируют за добычу. Однако при более внимательном наблюдении исследователям открылась неожиданная истина: эти два вида зачастую стратегически сотрудничают во время охоты, что повышает их общую успешность. Это осознание ближе мировоззрению многих коренных народов, которые подчеркивают разумность всей природы и отношения взаимности