Высокомерная обезьяна. Миф о человеческой исключительности и его значение - Кристин Уэбб

фрески оживают при мерцающем свете факелов. Животные словно бегут по стенам, как абстрактные фигуры в сюрреалистическом сновидении. Говорят, что Пикассо, посетив знаменитые пещеры Ласко в Дордони, регионе на юго-западе Франции, сказал своему проводнику: “Они уже все изобрели”[560].

Пристальное внимание и тесный контакт с природой, свойственные многим коренным культурам, привели антрополога Луиса Либенберга к знаменитому выводу, что первой наукой была наука выслеживать зверя[561]. Его исследование охотничьих методов племени сан в пустыне Калахари показывает, как знание повадок животных позволяет следопытам предсказывать действия добычи в различное время и в разной среде. Следопыты пользуются индуктивной и дедуктивной логикой, конструируя проверяемые гипотезы о местонахождении зверя, и меняют эти гипотезы по мере поступления новых данных.

Выслеживание также требует глубокой эмпатии и интерсубъективности, что часто приводит к размыванию границ идентичности между человеком и животным. Как рассказывает Либенберг: “Выслеживание связано с глубокой сосредоточенностью, которая приводит к субъективному опыту проецирования самого себя на животное… При выслеживании человек пытается мыслить как животное, чтобы предсказать, куда оно пойдет. Глядя на его следы, человек зрительно представляет себе движение животного и ощущает это движение в собственном теле”[562]. Телом и духом сливаясь с животным, следопыт, по сути, “должен стать этим животным”[563]. Этот аспект выслеживания соответствует ключевому принципу современной науки коренных народов, сформулированному Грегори Кахете: она основывается на субъективном опыте и “восприятии, при котором вся совокупность наших чувств задействуется в прямой сопричастности миру природы”[564].

Видеть двумя глазами

Многие из основных принципов знания коренных народов – признавать автономию и уникальную точку зрения других существ, подчеркивать взаимозависимость и сотрудничество, задействовать воплощенный эмпатический опыт – отражают способы познания природы, которые я пропагандирую в этой книге. По мере того как я узнавала о науке коренных народов, я осознавала, что эти концепты, как будто бы новые для западной науки, имеют глубинные исторические корни.

В 2023 году меня пригласили участвовать в панельной дискуссии с Сицело Мбатой, представителем коренных народов, философом и духовным наставником по взаимоотношениям с природой. На мероприятии, названном “Дружба с внечеловеческим миром”, рассматривались взаимоотношения с животными и понимание их[565]. Мбата рассказывал о своих близких встречах с крокодилами, львами и слонами, опираясь на обширные знания южноафриканской дикой природы и на традиционную мудрость и практики зулусов. Я как исследовательница с западным образованием поделилась историями о своей работе с дикими павианами и другими приматами. Поначалу я беспокоилась, что различия в подготовке и опыте общения с природой ограничат наши возможности для диалога. Однако мы нашли общий язык благодаря глубокой связи Мбаты с землей и моим развивающимся научным представлениям. Мы оба подчеркивали необходимость децентрализации человеческой точки зрения, чтобы изучать других животных и строить с ними взаимоотношения в их собственной системе координат. Мы акцентировали значение иммерсивных, эмпатических наблюдений за животными и в первую очередь – важность проявлять смирение, учась у природы. В конце разговора Мбата сказал, что не ожидал встретить столь родственный дух у гарвардской исследовательницы. Я до сих пор считаю это одним из величайших комплиментов за всю историю своей профессиональной деятельности.

Вайн Делория – младший, выдающийся ученый и активист из сообщества индейцев сиу резервации Стэндинг-Рок, считал коренное знание “интеллектуальным близнецом науки”[566]. Он подчеркивал, что коренные способы познания мира отличаются строгостью, систематичностью и глубокой прозорливостью – как и то, что считается наукой в западных культурах. Эти практики успешно работают и поддерживаются в течение многих поколений. Совершенны ли они? Вероятно, нет. Может ли западная наука предложить им новое знание? Почти наверняка. Есть ли западной науке чему поучиться у них? Несомненно.

Согласно Робин Уолл Киммерер, совмещение этих двух способов познания не означает их смешения[567]. При смешении от изначальных элементов не остается ничего. Вместо этого она предлагает симбиоз знания – сплетение воедино разных видов знания, каждый из которых вносит равный вклад. Альберт Маршалл, старейшина племени микмак, предложил понятие “этуаптмумк” – “видение двумя глазами”, – которое подразумевает “умение видеть одним глазом силу коренных знаний и способов познания, а другим – силу западных”[568]. Видение двумя глазами – подходящая метафора, поскольку она акцентирует значение множественности точек зрения. Каждый из наших глаз обладает уникальной точкой зрения из‐за небольшой разницы в положении на лице, и это несоответствие позволяет нам воспринимать мир в трех измерениях.

На практике видение двумя глазами часто связано с совместной деятельностью западных ученых и сообществ коренных народов: исследованиями, образовательными проектами и принятием решений. Это многообещающий подход для природоохранной области, в том числе для понимания поведения экосистем и диких животных, для сохранения биоразнообразия, для экологичных практик землепользования и для замедления климатических изменений. Например, прямо сейчас в Аотеароа, или Новой Зеландии, объединенная команда западных исследователей и представителей коренных народов сплетает воедино данные современной геномики и знания маори, чтобы успешно переселить находящиеся под угрозой исчезновения виды пресноводных рыб и беспозвоночных[569]. В Канадской Арктике инуитские знания о морских льдах, миграциях диких животных и климатических изменениях играют жизненно важную роль в принятии региональных мер по сохранению окружающей среды. Например, Кивалликский комитет по охране дикой природы интегрирует знания старейшин и охотников с технологиями научного моделирования, что облегчает мониторинг и защиту арктических экосистем, в том числе таких видов, как белый медведь и кольчатая нерпа[570]. А в регионах вроде бассейна Амазонки обширные знания коренных сообществ об экосистемах, лекарственных растениях и природосберегающих технологиях сельского хозяйства ныне помогают ученым разрабатывать инновационные методы борьбы с лесными пожарами и восстановления лесов[571].

Сейчас все больше ученых в своей работе учитывают знания коренных народов, что никоим образом не умаляет научного вклада, который они своей работой делают. Напротив, существуют убедительные свидетельства, что это дает более целостный и детальный взгляд на изучаемые растения, животных и экосистемы. Приписывая акторность, намерения и коммуникацию сущностям, которые западная наука обычно считает неодушевленными (включая землю, стихии и звезды), знание коренных народов может открыть дорогу расширенному комплексу научных принципов и более глубокому пониманию тех экологических взаимодействий, что прежде упускались из виду[572].

Однако в таком межкультурном сотрудничестве сохраняются и значительные препятствия[573]. Хотя многие западные ученые в своих исследованиях опираются на знания коренных народов, эти отношения часто бывают эксплуататорскими и колониальными. Ученые могут активно опираться на знание коренных народов, не придавая значения их трудностям, не давая коренным сообществам ничего взамен и не включая их представителей в исследование (или делая это в качестве символического жеста). И что важно, хотя концепция видения двумя глазами призывает ценить различие точек зрения, в научном сообществе сохраняется тенденция