Гудибрас - Сэмюэл Батлер

class="p1">Мой пол в мужчинах знает толк,

Любой из вас, по сути, волк,

Мечтающий задрать ягнёнка.

В себя порой влюбляя тонко,

Вы обладать хотите всем,

Вот смысл всех ваших стратегем.

Ухаживанья ваши, сдаться

Так может, форма декламаций.

Вы попрошайки, кто хотят

Подачки, а потом грозят,

Коль в таковой им вдруг откажут,

И грязью наши спины мажут.

Любви вы требуете, как

Берёте крепость, белый флаг

Вам подавай, причём со всеми

Владеньями. По этой теме

Отдельный нужен разговор,

Ибо мужчина каждый – вор.

Вы бижутерию нам шлёте

Брильянтов вместо. Не в почёте

У вас природные власы.

Не индианки мы, в носы

Втыкающие что попало.

Сравнений нам, простите, мало:

Гранатом цвет зовёте губ,

А нам гранат на пальце люб;

Вы перлами зовёте зубы,

Нам же они на шее любы.

Вы навязали парики

Нам всем, теперь и старики,

И молодухи – все похожи.

Прикосновение не к коже

Вас привлекает, а к замкам

Тех сундуков, где деньги дам

Хранятся. Я уже по тону

Могу понять, кто больше к звону

Их склонен, нежели ко мне.

Сэр, мне понятен пыл вполне:

Вы небогаты, я же денег

И не считаю. Весь ваш денник[574] —

Один лишь конь, ну а в моём —

Их двадцать. Ясен мне приём

Ваш, сэр, заманивать. Я дале

Скажу: вы не на ту напали.

Вы не получите ни стад,

Ни плоти. Каждый был бы рад

Аж тыще годовых, но дело

Всё в том, что я, сэр, овдовела

Довольно рано и вошла

Во вкус безмужнего тягла.

Вы мне не пели серенады

И на балы, и маскарады

Не приглашали. Что же вы

Тогда хотите от вдовы?

Страданья ваши все впустую,

А я страдать не обязую;

Я не желаю в третий раз

Пустой обет принять от вас,

К тому же в церкви. Ваше слово

Не знает ничего святого.

Коль вам так хочется любить,

Любите. Мне не прекратить

Того, что свыше нам даётся.

Не сбавить скорость иноходца,

Что врождена ему. Любовь,

Однако, в своё сердце вновь

Я не впущу, хоть в глаз порою

Она вползает. Я не скрою,

Что много раз любила, но

Любовь проходит всё равно.

Она, когда вдруг есть, сравнима

Со златом и камнями. Схима

Монашеская, говорят,

Любовь к Творцу блюдёт, как клад.

Отсюда женщины на теле

Их носят. Всем нам надоели

Эпитеты и прочий хлам.

Блестящее дарите нам

В знак страсти, и мы вам ответим

Взаимностью, пленившись этим.

А нет, то нету и любви,

Чем вы нас только ни зови.

Как цацки детям, нам брильянты,

Иль словно судну мачты – ванты.

Чтоб выйти замуж, надо знать

Про деньги жениха, про кладь,

Если он к вам переезжает.

Женитьба же в себя включает

Приданое, и сколько в нём

Знать нужно, весь объём причём.

Как говорится, деньги к деньгам.

На свадьбе будет длиться день гам,

Потом разъедется народ,

Тогда начнётся денег счёт.

Пускай ваш муж урод, но сжиться

С ним посоветует кошница,

Поскольку только деньги власть

Дают нам, с ними не пропасть;

Они и красоту вам купят,

И всех врагов уконтрапупят[575].

Любовью заниматься, чтоб

Детей родить, вот брака кноп[576];

Потом женить их; брак, по сути,

Та ж проституция; хоть будьте

Вы всех богаче, но детей

Продать вам важно половчей.

Вот, сэр, и вся природа брака:

Прибавок денег. Мне, однако,

Хватает, а дрессировать

Кого-то, чтоб, как сеттер, знать

Он трюки мог, мне просто скучно.

Со мною брак кому-то куш, но

Мужчины либо предают

Обеты, либо, брачных пут

Отведав, ползают на брюхе.

Короче, все мужчины рюхи[577]

Иль подлецы. Так говорит

Мне жизнь. Мужчина – ипокрит[578],

Двуличен от природы пол их.

Так много шляп широкополых,

Чтоб лица лживые скрывать.

Дурное сделав, он признать

Проступка никогда не хочет,

А только голову морочит.

Но воры, отсидев своё,

Не тырят больше. А ворьё

В лице мужей не знает даже

Раскаянья. Уносит кражи

Оно в могилу, духовник

Ко лжи мужчин давно привык.

Мужчины редко сознаются

В грехе, хоть тот весь, как на блюдце.

Клянутся лихо, де, ни в чём

Не виноваты. Палачом

Отрезанные уши мало

Смущают их. Позор, опала

Не действуют. Как прежде, врут,

Легко забыв про Страшный суд.

Клянутся на Святом Писанье

Причём или на каждой ране

Христа, целуя ветхий том.

Всё это, чтоб сказать потом,

Де, выше женщин вся их братья,

Де, им вся власть, а нам объятья.

И чем назвать такой подход

Как не тиранством? От господ

Подобных ломится планета.

Хоть в женщинах тиранства нету,

Они способны весь ваш пол

Заставить егозить. Орёл

Такой, как Соломон, заправский,

И тот перед царицей Савской

Вилял хвостом, как спаниель.

Нам главное решить, в чём цель —

Унизить вас иль утвердиться,

А это тонкая граница.

Повелевать нетрудно нам,

Пока сродни вы кобелям;

Вас искусить легко, орудье —

Чуть ножку показать иль груди;

Вас это всех сбивает с ног,

И всё, заглочен наш крючок.

Нет стойких среди вас, вы сами

В ловушку рвётесь; ваше пламя

До тех лишь пор, пока весь трут

Не прогорит иль не дадут

Вам столь искомого. Короче,

Мы явно выше вас. Охочи

Пока до нас вы, не бывать

Другому. Всё вершит кровать.

Заполучить чтоб ваши души,

Мы носим серьги, банты, рюши;

Кладём косметику, как вы

Сказали, слаще пахлавы

Для ваших глаз; стекляшки вместо

Брильянтов носим, чтоб фиеста

Была всегда для вас, коль уж

На брюлики скупится муж.

Искусство наше совершенно,

Нам дом – театр, а бал как сцена.

Хлебнули, ох, немало мук,

Мы в постиженье сих наук,

Но, раз один их все усвоив,

Рабов мы деем из героев.

Перфекция, как небо, здесь

Недостижима, но мы весь

Ресурс свой, все свои красоты

Используем, как пчёлы соты,

Для накопленья наших прав.

Из ничего красу создав,

Мы обгоняем тем природу.

А вы слагаете нам оду

Как розам в утренней росе.

Без садоводства зёрна все

Растений вмиг бы стали сорго.

Заходитесь вы от восторга,

Не зная, что искусство лишь

Способно превратить пастиш[579]

В оригинал высокой кисти.

Роз красят их большие листья,

Шипы, однако, берегут,

И мы все преуспели тут.

Мир без искусства б превратился

В пустырь и в сорных травах скрылся,

А люди были б как скоты.

Свои обычные черты

Мы превращаем марафетом

В шедевры, не скатясь при этом

Ни в пошлость,