Философия моря - Гунтер Шольц

соединявшее континенты, в Новейшее время стало важнейшим путем бегства страдающих африканцев в Европу. Если с XV века европейцы устремлялись завоевывать мир, то теперь поток населения движется в обратном направлении. Впрочем, еще более серьезные последствия, скорее всего, будут иметь изменения моря. Средиземное море перестает быть почти неподвижной основой бурной истории человечества в средиземноморском жизненном пространстве. Напротив, цивилизационный процесс настолько изменил природу этого моря, что его иногда называют «мусорным супом» и опасаются его гибели через тридцать – сорок лет. Географы-философы Карл Риттер и Эрнст Капп называли внешнюю природу, то есть сушу и море, телом человечества. Можно ли тут возразить?

Краткий обзор путешествия

Во введении к этой книге было сказано, что в путешествии мысли в океане философии, в отличие от морских круизов, посещаемые места часто оказываются друг с другом предметно связанными. Краткий обзор семи избранных остановок должен еще раз обрисовать эту взаимосвязь, пусть и понятно, что не все впечатления длинного пути можно вызвать в памяти.

Первые европейские философы, греческие натурфилософы в Малой Азии, видели в воде – и тем самым и в море – нечто едва ли не божественное: место происхождения всякой жизни, отчасти даже начало всех вещей, вода могла быть взята за основу тогда, когда возникала потребность сделать действительность понятной.

Им возразил Платон, показавший, что таким образом невозможно обосновать нравственный поступок, что естественные феномены ни при каких обстоятельствах не могут быть предельными основаниями. Море у него связано с нижним миром, угрожает нравственности прибрежных городов и служит божественной карой. Платон это разъяснил с помощью истории о затоплении острова Атлантида. В начале Нового времени Фрэнсис Бэкон противопоставил этой истории образ устойчивой Новой Атлантиды, которая посредством науки и техники всё более и более овладевает природой, – здесь можно узнать основные черты нашей современной цивилизации. Подобно Бэкону, многие другие утописты располагают свои идеальные государства на островах, ведь море защищает их от остального, не столь удачно устроенного мира.

Эти философские утопии были направлены против неудовлетворительных положений дел в реальном обществе, в то же время философия вступила в борьбу против собственнических притязаний на море и дальние страны. Новоевропейское естественное право четко фиксирует, что море принадлежит всем, оно может вести народы к всеобщей пользе, оно символизирует единство человечества. Однако эти ценнейшие мысли не были реализованы, поведение наций и в наши дни свидетельствует о пренебрежении ими. Ресурсами моря распоряжаются очень немногие, лишь загрязнение моря распределяется на всех. Возникает вопрос, лежит ли вина за это в том числе и на сформировавшемся в Новое время отношении к природе, фиксируемом уже у Бэкона.

У античной философии было совершенно иное отношение к морю. Это выдает хотя бы ее понимание «теории»: в качестве мыслящего созерцания космоса, свободного от какого бы то ни было технического применения, она была формой счастья и добродетели, значимой лишь для ведения жизни. Море с его пользой и опасностями для человека занимает здесь прочно установленное место в природе, истолковываемой в качестве организма. В философии модерна море тоже отнюдь не всегда объясняется как мертвая, полезная материя, и в ней море вновь и вновь появляется как источник жизни. Не в последнюю очередь и по этой причине возникли биоэтика и протест против прогрессирующего уничтожения морской природы.

Фундаментальную поддержку эта критика получает и со стороны философской эстетики, в которой море начиная с XVIII века появляется в качестве примера или символа возвышенного и иногда прекрасного. Эта перспектива, иногда несущая в себе даже религиозные черты, демонстрирует определенное сходство с античной теорией, поскольку – в качестве созерцательной позиции – не служит никакой практике.

Эмоциональное отношение к морю, определяющее эстетический взгляд на мир, возникает много позднее. Античная, как и новоевропейская, философия часто извлекала из опыта переживания моря образы, иллюстрирующие человеческую душу. Таким образом изображалась и непредсказуемая судьба. Море служит здесь зеркалом интерпретации человеком и мира, и самого себя. Когда человеческая жизнь оказывается подобной морю бездной, тогда в модерне пропадает и надежная точка отсчета, с которой можно было бы спокойно фиксировать всеобщую трансформацию вещей.

Задачу понять эту трансформацию берет на себя философия истории. Изначально она ориентируется на мысль о прогрессе к гуманности и свободе, развитию которых способствовало море. Но в XX веке историко-философское мышление концентрируется на власти наций, в том числе и над морем, за счет чего мысль о прогрессе всего человечества оказывается завершена. Историческая наука изучает воздействие моря на поведение и деятельность человека, и эти исследования – как и в ранней философии истории – могут быть полезны для понимания текущей современности и тем самым – для нашего самопознания.

Проделанное путешествие мысли охватывает значительные промежутки времени. Его цель заключалась не в том, чтобы развернуть собственную философию, но в гораздо большей степени в том, чтобы хотя бы частично представить традиционные философские идеи и их взаимосвязь с морем. Некоторых читателей, возможно, удивили повторяющиеся обращения к древней философии, подчеркнуто историческая проработка философии моря. Но это необходимо, если мы стремимся понять и занять позицию по отношению к современной философии и нашему сегодняшнему мышлению. Ницше разъяснил это положение дел опять же с помощью морского сравнения:

Есть большие преимущества в том, чтобы однажды почувствовать очень сильную отчужденность от своего времени, как бы ощутить, что тебя несет вдаль от его берегов, назад в океан мировоззрений прошлого. Глядя оттуда на побережье, ты, вероятно, впервые видишь все его очертания, а приблизившись к нему снова, получаешь преимущество – понимать его как целое лучше, чем те, что никогда его не покидали [1].

Если мы стремимся знать, кто мы и как мы мыслим, мы должны знать, кем мы были и как мы мыслили. Но это не должно быть единственным импульсом к занятиям мышлением прошлого. Музеи сохраняют древние произведения искусства, потому что они не потеряли своего очарования; фармакология собирает забытые лечебные травы, потому что они всё еще помогают; и древняя философия часто предлагает мысли и точки зрения, к которым современная более не способна. Поэтому Ницше назвал «Фрагменты» Гераклита обязательным чтением. Обращение к древнему полезно не только для того, чтобы понимать новое, но и для того, чтобы заново учиться у древней философии.

При этом предпосылкой является то, что философия подлежит постоянному изменению вместе со всем человеческим миром. Философия – это ее путь, не только результат. Это верно и для моря. Геология моря реконструирует его естественное становление. И что для нас еще более важно: экология демонстрирует его вызванные цивилизацией трансформации. Проделанное путешествие множество