Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

но никто не сомневается, что они имели место. Ситуация резко изменилась при императоре Деции, который в 249 или 250 г. издал некий эдикт (текст его до нас не дошел), требовавший от всех граждан империи, кроме иудеев, принести жертвы языческим богам и получить в том официальное удостоверение.

Этот эдикт появился в конце эпохи принципата, когда римское гражданство получили уже практически все свободные жители империи и можно было переносить на них представление о едином полисе во главе с единым правителем, по сути, общим pater familias всех римлян (окончательно это представление оформилось только в эпоху домината к концу III в.). Теперь император выглядел главным посредником между миром богов и своими подданными, так что разница между sacra privata и sacra publica размывалась. Эта политика была направлена против христиан, но в перспективе она открывала для императора возможность провозгласить ту или иную религию государственной – и в свое время, уже в IV в., такой религией станет христианство. А пока что по всей империи начались масштабные гонения на христиан, и конец им положила только гибель Деция в 251 г., хотя подобные гонения возобновлялись и позже; самое известное и масштабное началось при Диоклетиане в 303 г., оно же оказалось последним.

Но в период, о котором мы говорим, и даже вплоть до Деция, существовало разделение на частную и публичную религиозную жизнь; частная определяется главой семейства и контролируется обществом и государством, допустимы разные формы религиозности – при условии, что они традиционны.

А христианство этому условию совершенно не удовлетворяло; подробный обзор причин дает в своей книге Хуртадо[237]. Христиан, как мы видим, считали «безбожниками» (греч. ἄθεος), и с точки зрения современников-язычников они действительно такими были, поскольку не почитали никаких древних богов. Поклонники Осириса и даже Митры совершенно не отказывали прежним культам в праве на существование, они лишь добавляли к ним новое божество, и даже если лично почитали только его, то, во всяком случае, не считали поклонение Юпитеру Капитолийскому чем-то предосудительным.

Практически все языческие культы в Средиземноморье того времени были устроены примерно одинаково: существовали святилища с изображениями богов, перед которыми особо назначенные и посвященные жрецы совершали жертвоприношения. Они могли быть достаточно разными, но самым действенным считалось принесение в жертву животного: его закалывали, часть туши сжигали на алтаре или жертвеннике, часть отдавали жрецам, часть шла на праздничный пир, а если из мяса что-то оставалось, его могли пустить в продажу (именно поэтому среди первых христиан были споры, можно ли покупать мясо на рынке – оно могло оказаться «идоложертвенным»).

Отдельно могли проводиться таинства или мистерии – закрытые собрания посвященных, на которых совершались некие ритуальные действия, произносились священные тексты и показывались особые предметы. Но эти мистерии никогда не были массовыми, в отличие от молитвенных собраний христиан.

Никакого культа с жертвоприношениями у христиан не существовало. Строго говоря, для обычного язычника христианство вообще не выглядело религией и уже потому было крайне подозрительно. Христиане, равно как и иудеи, не приносили жертвы языческим богам и вообще считали их всех несуществующими. По-видимому, именно за это и тех и других периодически обвиняли в «ненависти к человеческому роду»: они не просто сами не участвуют в общепризнанных культах, но и хулят наших богов и нашу религию! А ведь участие в государственном культе было, по сути, единственно необходимой демонстрацией лояльности римскому государству.

С иудеями возникала та же самая проблема, но, во-первых, иудаизм был древней религией, и согласно общему принципу невмешательства в религиозные дела римская власть вынуждена была принимать его таким, каков он есть. К тому же была еще свежа память о Маккавейской войне середины II в. до н. э., когда иудеи подняли восстание и добились независимости от державы Селевкидов как раз после того, как их стали принуждать к участию в языческих культах.

А во-вторых, возможны были компромиссы. Ирод Великий не только перестроил и украсил Храм в Иерусалиме, но и построил в портовой Кесарии совсем другой храм, языческий, посвященный богине Роме (персонифицированному божеству города Рима и всей римской государственности) и императору Августу – еще при жизни Августа. Тут, разумеется, можно сказать, что Ирод был достаточно сомнительным иудеем и беспринципным политиканом, но надо признать, что сам Август отнесся к его усилиям с полным пониманием и в декрете от 8 г. до н. э. даровал иудеям как давним и верным союзникам Рима полную свободу сохранять отеческие обычаи, что, в частности, подразумевало отказ от участия в языческих культах. Впоследствии эти права были подтверждены императором Клавдием.

Павел совершенно спокойно мог писать: «Если кого-то и называют богами на небе или на земле (а ведь немало таких богов и таких господ!), для нас Един Бог-Отец» (1 Кор. 8:5–6), потому что для римских властей он был иудеем, а иудеям дозволялось не считать императора богом.

В свою очередь, в иерусалимском Храме совершались жертвоприношения за императора как за человека. Вот как сообщает об этом Иосиф Флавий: «…иные почести, кроме божеских, он (Моисей) не запретил воздавать людям достойным, как мы и поступаем по отношению к императорам и римскому народу. Ибо мы постоянно совершаем за них жертвоприношения, и вовсе немаловажно, что они устраиваются у нас ежедневно на общественный счет всех евреев. Ни в каких других случаях, даже за наших детей, мы не совершаем жертвоприношений на общественный счет, но только императорам мы воздаем эту исключительную почесть, которой не удостаиваем ни единого из людей»[238].

Однако это прекратилось в 66 г., и вот как это описывает тот же Флавий: «В то же время Элеазар, сын первосвященника Анания, – чрезвычайно смелый юноша, занимавший тогда начальнический пост, – предложил тем, которые заведовали порядком богослужения, не принимать больше никаких даров и жертв от не-иудеев. Это распоряжение и было собственно началом войны с римлянами, потому что в нем заключалось отвержение жертвы за императора и римлян. Как ни упрашивали первосвященник и знатнейшие особы не отменять обычного жертвоприношения за верховную власть, они все-таки не уступали, полагаясь отчасти на свою многочисленность (их сторону держали наиболее сильные из недовольной партии), отчасти же и преимущественно – на Элеазара, предводителя храмовой стражи»[239]. Собственно, это и можно было считать актом объявления войны Риму. Война, как известно, шла несколько лет, была тяжелой и закончилась поражением иудеев, что привело к смене отношения к ним римской власти.

Христиане постоянно напоминали римской власти, что они молятся за нее. Но жертв, как было до 66 г., они больше не приносили ни ей, ни за нее, а это уже выглядело недопустимой вольностью.

Отдельно стоит упомянуть роль философии в греко-римском обществе. Да, традиционные культы были достаточно архаичными и