Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

как и христианское крещение сходно с обрядом, который совершал Иоанн Креститель, остававшийся иудеем. И даже представления об Иисусе как о Мессии-Христе сами по себе еще не отделяли его последователей от других иудеев: в конце концов, многие иудеи на протяжении веков наделяли мессианским достоинством тех или иных персонажей (последний по времени, «любавичский ребе» Менахем-Мендл Шнеерсон, жил в XX в., а его почитатели и поныне считают его мессией) и это совсем не мешало им оставаться частью еврейского народа и принадлежать к иудейским общинам.

Но как и где все же произошло это самое разделение путей? На самом деле об этом рассказывают Деяния апостолов – единственная книга НЗ, которая предлагает связный и последовательный текст о становлении христианской церкви, притом написанный с точки зрения самих христиан. И при этом она обрывается на самом интересном месте: Павел почти достигает Рима, столицы империи, куда он так стремился, чтобы проповедовать там христианство. Почему же Лука обрывает свое повествование? Видимо, по той причине, что основная тема книги – не проповедь Павла как таковая, а то, как христианская проповедь, изначально обращенная к иудеям, постепенно начинает звучать для «язычников», т. е. неевреев, с учетом того, что очень скоро они станут составлять в церкви абсолютное большинство. Иудеи, пишет Лука, в массе своей ее отвергли (хотя в Иерусалиме возникла многочисленная и стойкая община), зато многие из язычников к ней прислушались.

Мы много говорим в этой книге о разных вариантах христианства, но стоит отметить, что иудаизм тоже далеко не был однородным, и речь идет не только о фарисеях, саддукеях и прочих направлениях. Не менее важен вопрос о степени эллинизации тех или иных иудеев (притом что подвержены влиянию иудаизма так или иначе были все). Долгое время считалось, что иудеи в Палестине были практически не затронуты эллинизацией, но этот тезис доказательно опроверг тот же Хенгель более полувека назад[257]. Эллинизация была, по сути, первым глобалистским проектом и поэтому так или иначе затрагивала всех, кто с ней соприкасался.

При этом Оскар Скаршауне отмечает[258], что иудеи в рассеянии по сравнению с теми, кто остался в Иудее, были в большей степени эллинизированы по языку и культуре, меньше внимания уделяли галахическим спорам о том, как правильно жить, и были менее склонны делиться на недружественные школы и направления вроде фарисеев, саддукеев, ессеев и т. д. В принципе, то же самое можно сказать и о нынешнем положении дел с евреями вне Государства Израиль и в его пределах, притом что все люди, естественно, разные и можно встретить примеры любого рода где угодно.

Во всяком случае, иудаизм как национальная религия и культура и эллинизм как первый в истории глобалистский проект активно взаимодействовали, и христианство обрело свои конкретные формы в результате этого взаимодействия. Исследователи много спорят сейчас о том, занимались ли иудеи миссионерством, т. е. насколько активно они старались обратить в иудаизм язычников, но нет сомнений в том, что они стремились рассказать язычникам об иудаизме и внушить уважение к нему. Собственно, в этом и заключался основной смысл деятельности Филона Александрийского и Иосифа Флавия, притом они писали не просто на греческом языке, но с использованием существовавших тогда эллинистических литературных приемов и жанров, соответствующих философских и историографических идей и концептов. Проще говоря, чтобы эллины поняли и оценили, с ними надо было говорить по-эллински.

Среди соседей иудеев были, разумеется, их враги, но некоторых жителей эллинистических городов такой рассказ об иудаизме привлекал. В предыдущем разделе уже отмечено, что классическое греко-римское язычество оставалось на достаточно архаичном уровне и не предлагало ни развернутых ответов на ключевые вопросы бытия, ни сложных этических схем. Их можно было найти у философов, а можно обратиться к монотеистической религии, особенно если ее положения изложены языком платонической философии благодаря трудам Филона.

При этом полноценное обращение в иудаизм не требовалось, да и было нежелательным для многих язычников, симпатизировавших иудаизму. Им пришлось бы полностью соблюдать все требования Моисеева закона, которые, вероятно, выглядели для них чем-то мелочным и слишком материальным. Даже обрезание понималось в греко-римской культуре скорее как вмешательство, уродующее совершенное человеческое тело. Этим людям, судя по всему, просто нравились представления о Едином Боге и нравственные заповеди. Таких людей обычно называли «боящимися Бога» (греч. φοβούμενοι τὸν θεόν); а тех, кто совершил формальный переход в иудаизм, – прозелитами (от греч. προσήλυτος, «пришедший»). Впрочем, это не были строгие термины, и их могли иногда, по-видимому, смешивать (в Деян. 13:43 оба названия относятся явно к одной и той же группе людей).

Когда Павел проповедовал в синагогах эллинистических городов, его аудитория включала как собственно иудеев, так и этих людей. Например, в Деян. 13:16 Павел так и обращается в своей аудитории в Антиохии Писидийской: «Израильтяне и все, кто боится Бога!» Чтобы принять его проповедь, иудеям пришлось бы согласиться: теперь главное – не соблюдение закона, а вера в Иисуса. Очевидно, для многих эта замена казалась недопустимой. Но для «боящихся Бога» ситуация была зеркально противоположной: теперь они могли полноправно войти в состав христианских общин и для этого не требовались ни обрезание, ни отказ от привычной еды.

Поэтому неудивительно, что довольно скоро именно такие люди стали составлять большинство в христианских общинах за пределами Иудеи-Палестины. По-видимому, когда мы читаем о «христианах из язычников», речь идет именно о них, а не о тех, кто в прошлом был пламенным почитателем Аполлона или Афродиты. На русском языке об этом рассказывает прекрасная книга Ирины Левинской[259], на английском можно порекомендовать помимо прочих книги Луи Фельдмана и Джеймса Педжета[260].

В середине I в. произошло два знаковых события: император Клавдий изгнал из Рима иудеев или, вероятнее, христиан иудейского происхождения, как уже было рассказано в разделе 5.1. По-видимому, это произошло в 49 г. и лишь способствовало дальнейшему распространению христианства; так, в Деян. 18:1–2 мы читаем рассказ о христианской супружеской паре, которая после этого события переселилась в Афины и продолжила там свою проповедь. В этом же году или около того состоялся так называемый Иерусалимский собор, описанный в 15-й главе Деяний, где руководители общин разбирали вопрос, требуется ли от новообращенных из язычников (видимо, в основном из «боящихся Бога») соблюдать Моисеев закон, и пришли к выводу, что ритуальные требования к ним не относятся.

Уже по рассказу Книги Деяний видно, что позиции были неодинаковыми, и ситуации в разных общинах – тоже. Иерусалимская, по-видимому, состояла в основном из иудеев, а в других городах и состав общины, и отношение к иудейскому наследию могли быть совсем другими. Иными словами, разделение между иудаизмом и христианством происходило не одномоментно и не повсеместно, в