Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

коллективным. Далее, он мог быть достигнутым (человек заслуживает его своими делами) или приписанным (человек получает его в дар). Например, Иоанн Креститель говорит фарисеям и саддукеям: «Змеиное вы отродье! Кто это подсказал вам, как избежать грядущего гнева? Делом докажите, что ваше покаяние приносит плоды! И не думайте даже рассуждать, мол, отец у вас Авраам! Говорю вам, что Бог может из этих камней создать детей Аврааму» (Мф. 3:7–9). Происхождение от Авраама – повод для коллективного почета всех иудеев, но Иоанн здесь его оспаривает. Можно примерно так перефразировать слова Иоанна: «Вы приписываете себе почет на основании своего происхождения и принадлежности к группам, которые считаете элитными, но ведь такой же почет может быть приписан буквально кому угодно. Поэтому я спрошу: заслужили ли этот почет своими делами вы, лично каждый из вас?»

Учитывая, что Иоанн обладал огромным авторитетом благодаря своей проповеди и строго аскетической жизни (достигнутый индивидуальный почет) и оспаривал авторитет религиозных вождей (приписанный коллективный почет), мы понимаем, какой переворот в обществе несло с собой христианство с самого момента своего возникновения и почему оно встречало такое сопротивление. Собственно, Иоанн, а позднее Иисус были казнены в основном именно потому, что подрывали признанные общественные авторитеты.

Античное общество было строго ранжировано, и у каждой группы была своя доля почета: патриции и плебеи, свободнорожденные и вольноотпущенники, богатые и бедные, граждане разных городов, клиенты разных патронов (об этом мы поговорим в разделе 5.5) и, наконец, рабы, в принципе лишенные всякого почета. В Послании Иакова описана самая естественная для такого общества ситуация: «Войдет в собрание ваше роскошно одетый человек с золотыми перстнями на пальцах, войдет и бедняк в грязной одежде. Взглянете вы на роскошно одетого и скажете: "тебе будет удобно присесть здесь", а бедняку скажете: "а ты постой" или "садись тут, мне под ноги"» (2:2–3). Но Иаков ее резко осуждает: в общине христиан все должны быть равны, потому что все – дети Единого Отца, а это самое знатное происхождение! Иаков напоминает об этом, обращаясь к аудитории со словами «братья мои возлюбленные» (2:5).

В разных культурах очень по-разному может пониматься и то, что почету противоположно. Тут поможет небольшое отступление: во время Второй мировой войны (и снова она выступает как двигатель в новозаветных исследованиях) американские антропологи приложили немало усилий, чтобы понять логику японских солдат, которые бросались с криком «банзай» в самоубийственные атаки, а в безвыходных ситуациях предпочитали сдаче в плен ритуальное самоубийство и презирали американцев за то, что они так не поступают. Описывая это различие, ученые стали противопоставлять культуры стыда (японская – яркий пример) культурам вины (американская служит настолько же ярким примером)[277]. Разумеется, культуры не делятся строго на два типа, есть много переходных и сложных случаев.

Упрощенно говоря, в культуре стыда люди избегают произвести плохое впечатление на других людей, а в культуре вины – нарушить внутренние запреты. Самурай совершает самоубийство, если он опозорен, даже если в этом нет его личной вины (он храбро сражался и был побежден превосходящим противником), потому что жизнь в плену будет величайшим позором. При этом он не думает, что должен выжить ради послевоенной встречи с семьей и восстановления своей страны. А сбитый американский летчик в такой же ситуации сдается в плен, и для него начинается череда испытаний, в которых требуется проявить мужество и выйти победителем, ни в чем не предавшим своих идеалов. При этом он не считает, что его могут унизить побои, тяжелые условия содержания и прочие внешние обстоятельства, тогда как японские конвоиры по этой причине видят в нем человека без чести и достоинства. Оценка одной и той же ситуации у них радикально разная.

Большинство читателей наверняка сочтут выбор американца более правильным – уже просто потому, что вне зависимости от личного отношения к вере русскоязычные люди разделяют многие установки христианской культуры вины. Однако у нее есть свое слабое место: вина может быть прощена, а значит, человек сможет снова и снова грешить, рассчитывая на гарантированное прощение. В культуре стыда такое невозможно[278].

В целом средиземноморские культуры I в. ближе к японской, чем к американской модели, т. е. стыд в них играет бо́льшую роль, чем вина; приблизительным аналогом могут послужить традиционные культуры Ближнего Востока или Северного Кавказа. Огромную роль в их постепенном развороте от стыда к вине сыграло именно христианство. В разделе 1.5 уже упоминалась римская карикатура на христиан: оказывается, они почитают распятого, т. е. человека, претерпевшего наиболее позорную и мучительную казнь! Это вполне обычная реакция культуры стыда на евангельскую весть, и античная греко-римская культура во многом была ближе к полюсу стыда, чем к полюсу вины (хотя многие философы, например Сократ и в особенности киники, сознательно ломали эти стереотипы). Вспомним, что само понятие Евангелия как Благой вести в ортодоксальном христианстве заключается прежде всего в том, что позорная смерть Иисуса на кресте искупает грехи всех людей и снимает с них всякую вину перед Богом.

Иными словами, христианство не просто предлагало заменить одни правила, иерархии или модели другими, но, по сути, перестраивало всю привычную античному обществу систему ценностей: «Благо вам, когда ненавидят вас люди, когда делают вас изгоями, оскорбляют и поносят ваше имя из-за Сына Человеческого» (Лк. 6:22). В этом была его огромная сила и, конечно же, еще одна причина для противодействия ему со стороны существующих элит и властных структур. Но такие структуры неизбежно возникали и в христианских общинах, о чем мы поговорим дальше.

5.5. Патронат, епископат и коллегии

Начнем с небольшого евангельского эпизода, который как нельзя лучше описывает важные для нас социальные реалии: «У одного центуриона был тяжело больной слуга, которым он очень дорожил. Слуга был уже при смерти, и когда центурион услышал об Иисусе, то отправил к Нему иудейских старейшин, чтобы они попросили Его прийти и спасти того слугу. Те пришли к Иисусу и стали Его настойчиво уговаривать: "Этот человек заслуживает Твоей помощи, он любит наш народ и даже построил нам синагогу"» (Лк. 7:2–5).

Здесь значимо сразу несколько вещей, и мы разберем их последовательно. Это представления того времени о семье, о посредничестве и о патронате.

Во-первых, почему центурион так переживает из-за болезни своего слуги, ведь это всего лишь раб (δοῦλος)? Неужели ему настолько жаль терять свое имущество? Рабы в Римской империи были не субъектами, а объектами права, они вообще не считались людьми. Но на практике они могли играть очень важные роли в частной и даже государственной жизни римлян и могли распоряжаться (но не владеть формально) значительными средствами. И если он был домашним рабом, то в любом