Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

5.6. Риторика, политика и теология

Как видно на примере Послания Филимону (раздел 5.4), греко-римская античность знала, любила и ценила риторику как искусство убеждать, и христианские авторы, безусловно, пользовались этим искусством. Достаточно будет вспомнить, что 21 из 27 книг НЗ – это послания, составленные в форме письма, популярной в античной литературе; при этом обычно предполагалось, что такие письма будет читать или, вернее, выслушивать далеко не только их прямой адресат. В качестве введения в новозаветную риторику можно рекомендовать книгу Уизрингтона[285].

В Средиземноморье I в. даже письменные тексты обычно прочитывались вслух, более того, без этого прочтения они были плохо понятны, так как в греческом и латинском языках в то время еще не использовались ПРОБЕЛЫМЕЖДУСЛОВАМИ и привычные нам знаки препинания (отмечался в основном конец предложения, и то далеко не всегда). Чтобы понять такой текст, его нужно произнести вслух. Сегодня мы живем скорее в мире письменной коммуникации и часто недооцениваем, насколько значимым было звучание древних текстов.

Кроме того, читателям свойственно ожидать от авторитетных авторов взвешенной и разносторонней позиции. Но, как мы убедились на материале четвертой главы, многие тексты отражают споры, которые велись в раннехристианской среде, а в спорах каждая сторона высказывает аргументы лишь в свою пользу. В античной школе даже практиковалось такое упражнение: составить речи в защиту и в опровержение одного и того же тезиса. Сегодня, увы, нам обычно слышна речь только одной стороны.

Античный оратор, следуя рекомендациям Аристотеля, сочетал аргументацию трех видов:

● логос (λόγος) – логические, т. е. доказательные аргументы по сути дела;

● пафос (πάθος) – эмоциональные, взывающие к чувствам аудитории, обычно они идут последними;

● этос (ἦθος) – аргументы, основанные на доверии к оратору и его отношениях с аудиторией (от пафоса их отличает устойчивость и межличностный характер).

Нетрудно убедиться, что и новозаветные авторы сочетают эти три вида аргументации. В прошлом разделе мы видели, как Павел в Послании Филимону использовал и этос (свои особые отношения с Филимоном), и пафос (эмоциональные восклицания)[286].

Далее, хорошая речь должна содержать следующие элементы (здесь в современных исследованиях закрепились не греческие, а латинские названия):

● exordium – вступление, установление связи с аудиторией;

● narratio – рассказ о сути вопроса (иногда опускается);

● propositio – основной тезис оратора (иногда идет прежде narratio);

● probatio – аргументы в защиту этого тезиса;

● refutatio – опровержение основных возражений оппонентов (иногда опускается);

● peroratio – подведение итогов речи и последнее обращение к аудитории.

Нетрудно обнаружить эти элементы, причем не только в посланиях, но и в других книгах НЗ. Не всегда будут присутствовать все они и не всегда именно в таком порядке, но знание этих базовых элементов позволяет расставить в тексте верные акценты. В дальнейшей истории христианства риторическая аргументация часто воспринималась как положения богословского трактата, выражающие абсолютные истины, тогда как на самом деле многие аргументы носят эмоциональный или личный характер.

Уизрингтон приводит несколько интересных примеров, в частности, говорит о Послании римлянам[287] – пожалуй, это самый важный для христианской догматики текст НЗ, споры о том, как его понимать, не утихают до сих пор. При этом спорщики, как правило, выбирают цитаты, доказывающие их правоту, а поскольку послание длинное и изобилует сложными фразами, то сделать это не так уж трудно для совершенно разных и порой взаимоисключающих богословских позиций. Но попробуем определить в послании exordium и narratio. Они действительно есть: Павел обращается к римской общине, хвалит ее, подтверждает свой авторитет (exordium) и затем рассказывает, пусть очень кратко, что давно хотел ее посетить, но так и не смог, и потому обращается к ней с письмом (narratio). И далее в 1:16–17 следует его основной тезис (propositio), который он будет раскрывать и дополнять на протяжении всего последующего текста: «Евангелия я не стыжусь, в нем – сила Божья во спасение всякому верующему, сперва иудею, а потом и язычнику. В Евангелии открывается праведность Бога – от веры и ради веры! – как и написано: "праведный жив будет верой"».

Здесь заданы все основные темы послания, все то, что Павел действительно хотел сообщить или о чем хотел напомнить христианской общине в Риме (здесь я формулирую эти положения несколько иначе, чем Уизрингтон):

● Бог праведен, и это открывается людям;

● Бог по своей воле и своей силой дает людям спасение;

● спасение и вера неразрывно связаны меж собой;

● вера позволяет человеку приобрести свойство праведности (им наделяет Бог);

● иудеи и бывшие язычники обретают это спасение вместе;

● иудеям при этом принадлежит первенство.

И далее, действительно, по каждому из пунктов Павел дает развернутую аргументацию. Многие богословы (особенно радикальные кальвинисты) добавили бы к этому перечню еще один пункт, который они выводят из текста послания: «Бог избирает одних людей ко спасению, а других к погибели». Но у Павла в его propositio об этом не сказано ни слова! Такой тезис действительно можно вывести из главы 9, особенно из фраз вроде «Разве не властен гончар над глиной, разве не может из одного куска сделать сосуд и для почетного употребления, и для низкого?» (9:21). Но если Павел не заявляет этого в самом начале, мы вправе сделать вывод, что он не о том говорит, а девятая глава с ее рассуждением об избрании – скорее развитие аргументации по положению «Бог по своей воле и своей силой дает людям спасение». Спасение, подчеркивает Павел, дается не по заслугам и не случайным образом, а исключительно по воле Божьей, которую человек не в силах оспорить. Следовательно, спорить о «двойном предназначении» (одних ко спасению, других к погибели) как об изначальном учении Павла не имеет смысла, хотя такие споры действительно шли, особенно в эпоху после Реформации.

Риторический анализ помогает выстроить логические и риторические связи между отдельными высказываниями, чтобы лучше понять замысел автора. Павел доказывает, что люди, уверовав во Христа, получают спасение по воле Бога, и необходимо ответить на вопрос, почему же верующими становятся не все. Тут возникает идея об избрании – скорее как ситуативный ответ на трудный вопрос, но вовсе не как базовая идея Павла. Он хочет говорить о спасении, а не об избрании и хочет говорить об этом с использованием разнообразных риторических приемов.

В Послании римлянам есть и еще одна проблема: в главе 13 Павел декларирует принцип полной и безусловной лояльности к существующей государственной власти. Собственно, из этого и исходили христиане последующих веков. Но в наше время, после всех диктатур, революций, войн и репрессий, безусловное повиновение любой наличной власти уже не выглядит добродетелью. Что же нам делать теперь? Вчитаемся.

«Всякий человек пусть подчиняется существующим властям. Не бывает власти, кроме как от Бога (οὐ γὰρ ἔστιν ἐξουσία εἰ μὴ ὑπὸ