Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

В Книге Деяний ангел возвещает еще одному римскому центуриону о словах, «которые даруют спасение тебе и всему твоему дому» (11:14), а в другом месте Павел обращается к тюремщику: «Поверь в Господа Иисуса – и будешь спасен вместе со всем своим домом!» (16:31). О женщине по имени Лидия говорится, что она «крестилась вместе со всем своим домом» (16:15). Дом во всех этих случаях – это, конечно, familia, т. е. все, кто живут под одной крышей и потому следуют выбору хозяина дома, pater familias (в случае с Лидией mater familias), во всем, что касается религии как отношений с высшими силами.

Говоря о христианской общине как о семье, сегодня мы обычно воспринимаем слово «семья» как метафору, к тому же довольно далекую от реальности. Но разумно будет предположить, что многие небольшие общины существовали именно как «домашняя церковь», ἡ κατ᾽ οἶκον ἐκκλησία (упомянутые в 1 Кор. 16:19, Кол. 4:15 и Флм. 1:2). В них, надо полагать, входили все члены семьи и, возможно, некоторые близкие друзья. Соответственно пресвитер или епископ, т. е. глава такой общины, был типичным отцом семейства.

Далее, центуриону нужно получить помощь от Иисуса. Он не рискует обратиться к нему напрямую, ведь они незнакомы, к тому же центурион – не иудей, т. е. язычник. И он обращается к посредничеству иудейских старейшин – тех людей, которые наверняка обладают достаточным авторитетом в глазах Иисуса, чтобы попросить о помощи.

Старейшины могли бы рассказать Иисусу, какой хороший человек этот центурион, как он ценит своего слугу и т. д. Но они приводят совсем иное объяснение: центурион для иудейской общины вовсе не чужой, он «любит наш народ», и под этим выражением имеется в виду не просто чувство, но деятельная помощь. Более того, он на свои средства построил синагогу, т. е., формально оставаясь язычником, он принадлежал к категории «богобоязненных», о которой мы говорили в разделе 5.2, – симпатизировал иудеям и разделял их веру в Единого, не переходя в иудаизм.

Он явно участвовал в жизни местной общины, не говоря уж о том, что при необходимости он мог составить протекцию перед властями. Но это, в свою очередь, накладывало и на руководство общины нравственное неформальное обязательство – помочь ему в случае необходимости. И вот такая необходимость возникла, и он получил помощь. Центурион не обменял строительство синагоги на ходатайство перед Иисусом; в момент этого строительства он еще не знал, что такое ходатайство понадобится. Но он создал прочные социальные связи и не замедлил ими воспользоваться, причем ключевую роль играет посредничество авторитетных фигур.

Сегодня мы можем смотреть на такие связи неодобрительно, как на «кумовство» или «коррупцию», потому что живем сегодня в обществе, где блага и услуги в основном обмениваются на деньги или предоставляются по формальным обязательствам, например по полису медицинского страхования. Но античное общество все было проникнуто связями, часто неформальными, однако от этого не менее прочными: оказанная помощь требовала не оплаты в денариях, а ответной помощи в случае необходимости, возможно, в совсем другой области. При этом крайне важна фигура посредника – человека или группы людей, которые сами не обладают нужными тебе ресурсами, но в силу своего авторитета смогут получить их у того, кто обладает.

Этот социальный институт имеет значение и для богословия. Рассуждая о превосходстве Иисуса над Моисеем, Павел пишет, что «ангелы передали закон через посредника. Но там, где действует один, не бывает посредников – а Бог Един» (Гал. 3:19–20). Точное значение этого выражение вызывает богословские споры, но в любом случае Павел имеет в виду, что закон – дело не только божественное, но и человеческое.

В другом послании эта тема развивается дальше: «Бог Един, и Один есть Посредник между Богом и людьми – человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5). То есть именно ходатайство Христа позволяет людям или общинам получить от Бога то, в чем они нуждаются.

Кстати, что могло ждать раба центуриона после исцеления? Если он действительно угодил хозяину, тот мог со временем даровать ему свободу, т. е. сделать вольноотпущенником. Одной из форм дарования рабу свободы, притом довольно распространенной, была следующая процедура: раб жертвовал некоторую сумму денег в святилище некоего божества, и затем от имени божества эти деньги передавали владельцу раба. Таким образом участники церемонии обходили то обстоятельство, что раб – не участник, а предмет этой сделки, ведь формально его освобождало божество. Рабы-иудеи могли точно так же «купить» себе свободу, пожертвовав деньги синагоге[279]. Божество становилось посредником в получении свободы.

Собственно, когда Павел упоминает «искупление» (греч. ἀπολύτρωσις), он метафорически говорит именно о таком выкупе раба на свободу: «их искупил Христос Иисус – и так Он наделил их праведностью» (Рим. 3:24).

И что важно, отпущенный на волю слуга в этом случае стал бы клиентом этого центуриона, а тот, в свою очередь, его патроном. Патронат – самый непривычный для нас институт новозаветных времен[280]. Мы далее будем говорить о том, как он выглядел в ранней Римской империи, но нечто подобное может быть сказано и о других патриархальных обществах.

Такое общество жестко структурировано, в нем нет индивидуальностей, а есть только социальные структуры. Каждый человек лично зависим от другого или других, но эта зависимость может быть разной: рабы – собственность хозяев, и это нам понятно. Но помимо рабов есть клиенты – лично свободные люди, так или иначе зависящие от своего патрона. Это многоступенчатая система, и патрон, в свою очередь, часто тоже состоит чьим-то клиентом. Вольноотпущенник, получая свободу, становится не свободной отдельной личностью, а клиентом того, кто его освободил.

Своего патрона имеют не только отдельные люди, но и большие сообщества (город, войско и т. д.). Публичная благотворительность понимается в терминах патроната: император строит в городе общественные здания, полководец раздает ветеранам земельные участки и т. д. При этом отношения божеств и людей понимаются примерно в том же ключе: божества являются патронами отдельных людей и целых сообществ и оказывают им благодеяния, за что требуют от них деятельной верности.

Отношения патроната могут быть временными: гость из другого города становится клиентом своего хозяина, пока живет в его доме, и в свою очередь оказывает ему такое же гостеприимство в своем доме, делясь с ним собственным социальным капиталом.

Любые ресурсы в таком обществе понимаются как ограниченные (пресловутая «игра с нулевой суммой»), при этом они сосредоточены в руках узкой группы лиц, которые их распределяют, вне зависимости от того, кто их производит. Примерно то же самое относится к нематериальным благам: безопасность, защита, возможность вести дела и т. д.