Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

прежде было центром иудейской религии, и это заставило самих иудеев сместить акценты. Характерно предание о рабби Йоханане, который увидел, что осажденный Иерусалим обречен, и попросил своих учеников вынести его за стены под видом трупа, предназначенного к погребению. Когда они это сделали, он отправился прямо к римскому командиру Веспасиану (будущему императору), тот обрадовался такому именитому перебежчику и пообещал выполнить одну его просьбу. Йоханан попросил: «Дай мне Явне» (небольшой городок на побережье), и именно туда перебрались иудейские ученые, чтобы продолжить изучение Писания. Теперь иудаизм окончательно становится религией Книги, и это совершенно особая история, но вполне понятно, что он теперь вынужден заново определить себя, и в частности провести границу между собой и христианством. И вскоре появляется текст «Восемнадцати славословий» (Шмоне эсре, или Амида), где помимо благословений верным присутствуют проклятия еретикам (миним), а в некоторых вариантах этой молитвы среди еретиков особо упомянуты христиане (ноцрим). Вопрос о том, как и когда сложился этот текст и содержал ли изначальный вариант упоминания о христианах, однозначного решения не имеет, но вполне возможно, что текст этот появился именно в Явне и именно в этот период[266].

С другой стороны, после 70 г. исчезает иерусалимская христианская община. Это не значит, что все христиане были убиты, многим, вероятно, удалось покинуть город. Евсевий[267] и Епифаний[268] рассказывают, что иерусалимские христиане еще прежде разрушения города переселились в Пеллу, небольшой городок недалеко от Иерусалима, и так сохранили свою общину. Но историчность данного повествования вызывает серьезные возражения[269]: эта история выглядит как слишком уж гладкое исполнение пророчества, записанного в Мк. 13:14–18, и не поддержана иными источниками. Впрочем, не все сочли эти возражения убедительными, а нам достаточно будет отметить: какой бы ни была судьба иерусалимских христиан, оставаться жить на прежнем месте после разрушения города они явно не могли.

После разрушения Храма в 70 г. римляне ввели fiscus iudaicus, ежегодный налог в два денария с каждого иудея мужского пола от 3 до 60 или 62 лет[270]. Эта подать заменила налог на Храм, который раньше платили иудеи, упомянутый в Мф. 17:24, – с той разницей, что теперь он был обязательным, в отличие от прежнего добровольного самообложения иудеев. Правда, уплата этого налога была своего рода выкупом за отказ участвовать в городских и общегосударственных жертвоприношениях. С введением особого налога римское государство должно было точно знать, кто из его подданных иудей, а кто нет, – но мы помним, что существовали промежуточные категории вроде ассимилировавшихся иудеев или, напротив, «богобоязненных» из числа язычников, которые так или иначе симпатизировали иудаизму. Насколько мы можем судить, практика взимания налога бывала разной в разное время и в разных местах, но главным критерием оставалась принадлежность к иудейской религиозной общине, а главным признаком – обрезание.

Особенно остро, как сообщает Светоний, этот вопрос стал при императоре Домициане (81–96 гг.): «С особой суровостью по сравнению с другими взыскивался иудейский налог: им облагались и те, кто открыто вел иудейский образ жизни, и те, кто скрывал свое происхождение, уклоняясь от наложенной на это племя дани. Я помню, как в ранней юности при мне в многолюдном судилище прокуратор осматривал девяностолетнего старика, не обрезан ли он»[271]. Заметим, кстати: 90-летнего старика полагалось избавить от уплаты налога, так что, если Светония не подвела память, это было нарушение общего правила.

Нерва, пришедший на смену Домициану, смягчил эту политику: по крайней мере, были отчеканены монеты с надписью fisci Judaici calumnia sublata («прекращены злоупотребления, связанные с иудейским налогом»). Иудаизм был признан допустимой религией, налогом теперь облагались те, кто эту религию исповедовал, но в то же время Нерва запретил перенимать «иудейский образ жизни» (ἰουδαϊκὸς βίος), как сообщает Дион Кассий[272]. Все это, конечно, подчеркивало границу и увеличивало напряжение между евреями и остальными народами, безотносительно к их вере во Христа.

Соответственно, у христиан-неевреев усилилось желание полностью отделиться от иудейских общин и занять в городском обществе некое особое, самостоятельное место. Возможности для пребывания в «серой зоне» были исчерпаны. Дорога для богословия Игнатия и последующей «теологии замещения» оказалась, напротив, открыта. С другой стороны, открылись ворота цирков для тех христиан, у которых отныне не было оправдания для отказа от участия в языческом культе и которым предстояло стать мучениками.

Около 125 г. была написана первая из дошедших до нас апологий, т. е. речей в защиту христианства перед имперскими властями, ее автором был Аристид, и обращался он к императору Адриану. Она дошла до нас в отрывках на греческом и полностью на сирийском, тексты не вполне одинаковы, но общее содержание совпадает: язычники считают богами стихии, небесные тела или знаменитых людей, притом греческая мифология полна нелепых и постыдных рассказов об этих ложных богах. Иудеи верно говорят, что почитать следует лишь Истинного Бога, но на деле они служат ангелам, исполняя свой закон, да и то достаточно небрежно. И только христиане почитают этого Бога по-настоящему, и при этом любовью к ближним и добрыми нравами подтверждают истинность своей религии. Итак, для Аристида разделение уже вполне состоялось, и за ним примерно ту же аргументацию будут повторять и другие апологеты II в. (Иустин Философ, Афинагор, Аполлоний и др.).

Иудейская война была не последним эпизодом вооруженной борьбы иудеев против Римской империи (о подобных восстаниях христиан нам ничего не известно). В 115–117 гг. восстания евреев прокатились по Месопотамии, где римляне в очередной раз воевали со своими злейшими врагами – парфянами, а также по некоторым другим регионам империи (Египет, Киренаика, Кипр); эхо этого восстания неожиданно прозвучит в учении элхасаитов, о котором мы поговорим в разделе 6.4.

В 132 г. началось и в 135 г. было подавлено еще одно иудейское восстание в Палестине под предводительством Шимона Бар-Кохбы, объявившего себя Мессией. Оно вспыхнуло вскоре после того, как император Адриан посетил развалины Иерусалима и велел построить на его месте новый город под названием Элия Капитолина (в честь собственного рода Элиев и капитолийского культа); кроме того, он запретил обрезание. Иудеи, таким образом, сражались за право жить на священной земле и соблюдать основную заповедь Моисеева закона – те самые права, от которых христиане Павловой школы отказались добровольно. Иустин сообщает[273], что восставшие принуждали местных христиан отречься от Христа и в случае отказа убивали их (как это делали и римские власти), но, конечно, мы не можем проверить, действительно ли такое происходило, и если да, то насколько часто. Но вполне очевидно, что для восставших иудеев те христиане, которые вслед за Павлом призывали к отказу от обрезания и вообще от соблюдения закона, выглядели пособниками римлян.

После разгрома восстания Адриан выселил