Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

Я лежал, слушал дом и улыбался в потолок. За окном шел последний спокойный час, и я собирался потратить его с толком.

* * *

Изнанка мира.

Астрал.

Пространство лежало серой толщей, сквозь которую просвечивали звезды, под ногами то и дело проступала рябь чужих миров, чтобы через мгновение уйти обратно в глубину. Звуков не было вовсе.

Нечто вдыхал редко. Он мог вообще не дышать, но привычка новой совершенной плоти оказалась сильнее.

Рана под лопаткой не закрывалась. Края разреза светились изнутри тусклым свечением. Он сводил шов, накладывал печати, вплавлял в разрез свежие Слепки, все без толку. Разрез просто отказывался зарастать.

Нечто повел плечом, проверяя состояние энергии. Боли он не чувствовал, так что единственное, что его беспокоило, это потеря силы.

Что это за оружие, которое смогло его ранить? Удивительно, откуда у Землян этот материал? Кто его принес? Разве он не был утерян? Вопросы были, но он не хотел искать на них ответы. Зачем?

Свет переменился. Звезды в толще перестроились и легли иначе, рябь чужих миров под выступом замерла, а Нечто так и не обернулся. Он натянул плащ на плечи и застегнул у горла.

— Долго же ты собиралась, — голоса его наслаивались друг на друга. — Я ждал тебя почти сразу. А ты явилась, когда я стал Верховным.

Позади появилась женщина, босая, невысокая, в простом сером одеянии без единого узора. Ничего в ней не выдавало могущественное существо, и все же изнанка мира под ее шагами искажалась, словно вода шла рябью.

— Стал, да, — Созидательница оглядела его спину. — Три века ты пытался заполучить этот статус. Создать идеальное воплощение, и что теперь? В нем появился сквозняк.

— Заживет.

— Разумеется.

Он поднялся и развернулся к гостье лицом, по которому тут же пробежала рябь, молодые правильные черты на миг сменились уродливыми и вернулись обратно.

— Раз уж ты здесь, начнем с главного, — ухмылка вышла у него безупречной, тело слушалось прекрасно во всем. — Я не нарушил ни единого правила. Ни твоего, ни чьего-либо еще. Я не крал чужих владений, не входил в занятый мир. Эту планету я нашел первым, я вел ее триста лет, я оплатил ее временем и терпением. Она моя по праву. И я больше не тот, кому ты когда-то отказала в аудиенции. Я Верховное божество, а значит у меня и привилегий больше, чем раньше.

Созидательница выслушала все до последнего слова и хмыкнула.

— С чего ты решил, что я пришла тебя наказывать?

Нечто умолк и с удивлением уставился на собеседницу. Он готов был услышать все, что угодно, но только не это. Он не знал, как ответить.

— Наказание — просто выдумка, — она отвела ладонь в сторону, и звезды за ее рукой послушно раздвинулись. — Ни времени, ни желания наказывать тебя у меня нет. Я пришла предупредить.

— Предупредить?

— Симпатии ты у меня не вызываешь, — в ее голосе не нашлось ни нажима, ни укора. — Никогда не нравился, и вряд ли что-то изменится. Но вас таких немного. Каждый из вас достался мне дорогой ценой, каждого я помню с первой искры, и вычеркивать я не согласна никого. Даже тебя. Хоть вы и непослушные, но вы все мои создания.

Нечто расхохотался в полный голос. Смех ушел в серую толщу и назад не вернулся, эха изнанка не держала.

— Забота, — он развел руками. — Ты избавила меня от кары и выдала взамен заботу. Признаться, кара была бы милосерднее.

— Возможно.

— Тогда растолкуй мне одну вещь, — он шагнул к ней. — Мы режем друг друга уже не первую вечность. Мы стираем имена, гасим чужие звезды, выдираем равных из мироздания с корнем. Где ты была все эти разы? Почему ты приходишь предупреждать сейчас, а не приходила тогда?

Созидательница смотрела на него без всякого выражения.

— Потому что вы не дети. Я прихожу, только предупредить, — она опустила руку, и звезды сошлись обратно. — Каждый из вас выбрал свою дорогу сам, в трезвом уме и твердой памяти. Я могу направить, могу сказать то, чего вы предпочитаете не слышать. Идти по дороге за вас я не стану.

— И что же ты скажешь мне?

— Ты можешь умереть.

Она обронила это тем же ровным тоном, каким сообщают о погоде за окном. Нечто выждал, прислушиваясь к себе, и обнаружил, что его тело отозвалось раньше рассудка: спина заныла сильнее, черная капля сорвалась с пояса и ушла в пустоту.

— Поздно, — рябь снова прошла по его лицу. — Дороги назад нет, даже при большом желании. Мне нужна энергия этой планеты. Вся, до последней капли. Ты представить себе не можешь, сколько ее там, и ждет она только меня. Я слишком долго шел, чтобы теперь отступить.

— Я знаю, сколько ее там, — Созидательница отвернулась и посмотрела в глубину, где под темной толщей едва различимо светилась одна из бесчисленных звезд.

Она пожала плечами, и от этой обыденности Нечто впервые за всю беседу пробрало холодом.

— Что ж, — он поправил ворот плаща. — Передавай привет остальным.

Отвечать ему Созидательница не стала. Она пошла прочь, изнанка мира расходилась под ее босыми ступнями. Через десяток шагов звезды сомкнулись, и в доме Нечто снова стало так же серо, как было до ее прихода.

Нечто постоял и снова стянул плащ с плеча. Рана под лопаткой светилась. Он свел края шва пальцами и начал заново.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецова. Гостиная.

Только в окнах начало рассветать, а я уже занял кресло в недостроенной гостиной, перед камином. Огромные витражные окна закрывала строительная пленка, за ними стояли леса, но в помещении было тепло.

Валера явился первым. Он уселся в кресло, вытянул ноги в сланцах поперек ковра и поставил себе на живот тарелку с холодцом.

— Ты вообще ложился? — я повернулся в его сторону.

— Караулил, — он подцепил ложкой дрожащий кусок. — Почему-то думал, что сегодня ночью будет что-то интересное, но… — он развел руками.

Холодец пах чесноком так, что резало глаза. Я отодвинулся вместе с креслом и перешел к делу.

— Лора может найти его прямо сейчас.

Ложка замерла на полпути. Валера поставил тарелку на подлокотник.

— Вот с этого и надо было начинать, — он подался вперед. — Давно пора. Мы столько времени бегаем за ним по всей планете, а он выныривает где хочет. Ищи.

Лора стояла посреди комнаты. Наряд на ней сменился на рабочий комбинезон, нити стянулись к плечам плотными жгутами, а перед ней развернулась карта полушарий, сплетенная из голубых линий.

— Даю ниточку, — она развела ладони, и от карты вниз потянулась