Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

Тем не менее эти деньги доходят далеко не до всех барселонцев. И, как ни удивительно, первыми страдают сами работники туриндустрии. Зарплаты в этой сфере остаются самыми низкими по городу: в 2015 году, когда средняя зарплата по Барселоне составляла 28 861€ в год, в сфере туризма и гостиничного бизнеса этот показатель был всего лишь 14 944€. «Нам нужен качественный туризм. Молодежь, которая прилетает рейсами по 40 евро, останавливается в хостелах по 15 евро за ночь, не ужинает в ресторанах, много пьет, писает на улицах, разгуливает по центру города в трусах и бикини, – такие туристы не приносят городу ничего, только делают жизнь менее приятной для местных», – говорит Инма, владеющая магазином антикварных мелочей. Жителям не нравятся толпы, растущие цены и вандализм, но они же не нравятся и гостям города.

Специально для материала в «Афише» я провела небольшой опрос среди представителей разных национальностей, которые когда-либо бывали в Барселоне. В нем приняли участие около 140 человек. На вопрос «Что вам меньше всего понравилось в Барселоне?» большинство респондентов, около 40 % от общего числа, ответили «толпы», «слишком много людей», «очень много туристов». Среди других популярных жалоб оказались карманники, а около 10 % посетителей города почувствовали агрессию по отношению к себе от местных. «Люди часто вели себя агрессивно из-за того, что я не говорю по-испански», – написала исландка, приехавшая в Барселону из интереса к каталонской культуре; ей тоже не понравились толпы на улицах. Другой респондент из Великобритании рассказал, что на улице бездомный крикнул ему вслед «Fuck England!».

Среди жителей Барселоны, с которыми я поговорила, тоже существует консенсус: каждый из респондентов отдельно проговорил, что не выступает против туристов и не испытывает к гостям города негатива. Более того, в городе до сих пор есть люди, которые считают своим долгом туристам помогать. Живущая в Барселоне уже 20 лет колумбийка Элиана Герреро (ее фамилия дословно переводится как «воин») еженедельно посвящает около шести часов патрулированию метро и борьбе с карманниками. «Каждый день я останавливаю не менее трех краж, – рассказывает Элиана. – Один раз я остановила кражу в метро на линии в аэропорт, карманник у девушки вытащил кошелек, я это увидела и заставила вора положить его обратно. Она разрыдалась, обняла меня и отправляет мне открытки до сих пор. Иногда кто-нибудь на улице останавливает меня и благодарит. Один раз турист из Голландии год спустя направил свою дочку ко мне в офис, она принесла конверт с 200€ внутри. Но я делаю это не ради денег. Когда люди тебя благодарят, у тебя сердце переполняется радостью оттого, что ты помогаешь людям, что то, что ты делаешь, ценят».

Новые барселонцы на языке чистой статистики

Иностранцев в Барселоне уже почти пятая часть от общего населения; в Старом городе и прилегающих к нему районах иностранцев уже почти половина. Чем занимаются все эти люди? Интегрированы ли они? Если да, то насколько? Если нет, то как они тогда живут в этом чужом каталаноговорящем городе? Что вообще подразумевает собой «интеграция»?

Условно всех иностранных барселонцев можно поделить на две группы: люди, интегрированные в местное сообщество, и люди не интегрированные. В обеих группах есть еще бесконечные множества; например, каждый год в город приезжают сотни тысяч студентов, которые снимают квартиры и официально регистрируются по месту проживания, но при этом оставаться в Испании надолго не планируют. То же самое касается и экспатов, отправленных в Барселону по работе. И те, и другие иногда пытаются выучить испанский во время жизни в городе, иногда не пытаются, но в целом об их интеграции даже речи не идет, а в статистику 17 % городских иностранцев они, тем не менее, входят. Я в этой главе о таких категориях говорить не буду; мотивация и студентов, и успешных менеджеров кристально понятна, но полноценными барселонцами ни те, ни другие не являются. Нет, меня интересует жизнь тех людей, которые приняли сознательное и более-менее окончательное решение жить в Барселоне. Интегрируются ли они, как они это делают, чувствуют ли они себя полноценными горожанами, интересы которых учитываются властями? А если они не интегрируются, то почему и как планируют жить в городе, игнорируя местную повестку?

«Интеграция» понятие в принципе неоднозначное, и два разных человека (или два разных государственных института) могут понимать под этим термином совершенно разные вещи. Для кого-то быть «интегрированным» – это просто знать местный язык и не теряться в супермаркетах, читая этикетки продуктов без глютена. Другая скажет, что быть интегрированным – это жить полностью как испанец, не использовать родной язык, разговаривая с детьми, и баллотироваться на позицию мэра. А третий ответит, что интегрироваться до конца эмигранту нельзя, только его внуки будут полностью интегрированными, а полноценным барселонцем считаться нельзя, если у тебя нет двух красивых каталонских фамилий – например, Пуч, или Фольк, или Равентбс, или Пике – и бабушкиной квартиры в правом Эшампле.

Как-то раз я пошутила у себя в Фэйсбуке, спросив, сколько из моих подписчиков, «как настоящие барселонцы», хотя бы раз подбирали предмет мебели на улице. В Барселоне существует такая традиция: когда люди избавляются от мебели, которая им больше не нужна, они ее не ломают, не жгут и не несут стремительно на свалку, а цивилизованно оставляют в специально отведенном месте (как правило, возле разноцветных баков для сортировки мусора). А другие барселонцы эту мебель инспектируют и, если она им нравится и не прогрызена какими-нибудь зловредными насекомыми, забирают себе. Этот круговорот вещей в Барселоне настолько популярен, что мэрия ввела в каждом районе определенные дни, в которые мебель можно выставлять на улицу. У многих жителей города дома имеются специальные подставки на колесиках, чтобы более эффективно подбирать шкафы, зеркала и торшеры. Пост мой был шуточный, и в комментариях все шутили в ответ, хвастаясь особо ценными предметами обретенной таким способом мебели (у большинства это почему-то были картины). А затем пришла одна девушка и с размаха изящной руки объявила, что ни один коренной каталонец так не делает, это отвратительная привычка, делают так только понаехавшие, а местные эти игры с мебелью порицают.

Мы с той девушкой решили остаться каждая при своем, но я этот случай запомнила как наглядный пример того, насколько разными могут быть восприятия людьми одних и тех же терминов и явлений. Например, моя собеседница переделала